– Первая стадия – не видно, когда висит. Вторая – когда стоит. Третья – не видно, когда делают минет. Ну, и четвертая – не видно, кто делает.
– Николай Николаевич, надо срочно проверить, какая у нас с тобой стадия, – засмеялся брюнет. – Я теперь спокойно уснуть не смогу! Срочно вызовем в палату ту докторицу молодую, скажем, в целях диагностики!
Глядя на гогочущих мужчин, я вдруг понял, кому только что скормил пошлейший анекдот. Да это же Озеров! Охренеть! И не встать. А друг его, он же тоже комментатор. Они вдвоем долго вели репортажи. Как же его? Блин, что он штангист – помню, а фамилия из головы вылетела. «Репортаж вели Николай Озеров и Ян…» Всё, надо пить пирацетам срочно. Что-то похожее на заклинание волшебника из фильма про Снежную королеву. «Крибле, крабле, бумс!» Снорре! Точно! Нет, Спарре!
Блокнотик я всё же поднял и подал хозяину. Жаль, что нет сотовых телефонов. Сейчас бы такое селфи получилось… Хотя… не всё потеряно! У Морозова точно есть чем! На книжной полке лежит, «Зенит» вроде.
– Извините за наглость, – начал я, и комментаторы посмотрели на меня в ожидании просьбы. – Вы же еще здесь будете некоторое время? В смысле на лавочке, не в институте.
– А куда нам спешить? Обеда всё равно не предвидится, – улыбаясь, ответил Озеров.
– Разрешите с вами сфотографироваться? Я быстро – за аппаратом только сбегаю.
Глава 8
Вот кого не ожидал видеть у себя дома, так это профессора Шишкина. Вроде не то что адрес, номер телефона ему не давал. А тут звонок – и на тебе, Николай Евгеньевич. И вид у него какой-то… неприветливый, что ли?
– Здравствуйте. Проходите, пожалуйста, – распахнул я дверь пошире и освободил проход.
Он молча прошел, остановился у вешалки, поставил на пол портфель, повесил шляпу. Разуться даже не пытался. Может, у него носки несвежие? Или ему пофиг на чистоту у меня дома? Хотя на полу ковров нет, не очень страшно.
– Сюда, – я приглашающе махнул рукой в сторону своей гостиной. – Извините, гостей не ждал, легкий бардак.
Всё ещё безмолвный, Шишкин прошел и сел в кресло. Никакого бардака у меня на самом деле не наблюдалось, это я так, время потянуть. Потому что причину появления у себя дома папы моей подруги я угадать не мог. Подождем, пока созреет визитер. Уж он точно знает, что ему надо. Не на чай же он пришел? Хотя это лишним не будет, наверное.
– Выпьете что-нибудь? – спросил я. – Или вы за рулем? Тогда сейчас чайник…
– Сядь уже, – подал наконец-то голос Шишкин. – Разговор есть.
Да уж, не очень ему комфортно, ишь, платок носовой достал, руки вытирает. Я сел на диван и начал ждать продолжения.
– Ты с кем в пансионат ездил? – наконец-то начал атаку Николай Евгеньевич. – Не ври только, что один! Путевки две брал? И там тебя с какой-то девицей видели! Думал, что я не узнаю ничего?!
– И в мыслях не было, – спокойно ответил я. – Да, скрывать не стану. Надо было… разобраться во всем.
– Получилось? – с издевкой спросил профессор.
– Ага, – будто не замечая интонацию, сказал я. – Всё разрешилось к лучшему. Разбежались.
Мне показалось, или он вздохнул облегченно? А я тихонечко вздохнул огорченно. Сердце по Томилиной ныло. Прикипел к ней. Придешь на смену, сядешь рядышком, жахнешь кофейку… С кем она теперь пьет какаву? И ведь расстались – как отрезало. Ни звонка, ни правительственной телеграммы на бланке…
– Послушайте, Андрей, – теперь уже с какой-то отеческой интонацией и переходя на привычное «вы», продолжил профессор. – Я понимаю: вы молоды, всё такое… Но вы попали в такую организацию… Где всё на заметку берут. Ничего не забывают. Кто знает, через какое время тот, кому это надо будет, выудит на свет эту вашу… дурь? Сейчас молчат, потому что у вас такой покровитель, как Евгений Иванович. А позже? Не приведи господь, попадете в опалу? Топить будут со всем тщанием.
Знает, чертяка, о чем говорит. Сам небось до своей должности дошагал по трупам врагов, цепляясь за тельца покровителей. С одной стороны, лестно, что он за меня переживает. А с другой – пройдет не очень много времени, и всё это кончится. Утратит актуальность. Но об этом никто не знает. Но какой ход, а? Мужская солидарность, секретики, утаивание мелких грешков. Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем. Не торчит ли изо всего этого хвост его дражайшей супруги? Ибо после Вены и «Ланцета» акции мои возросли настолько, что Анна Игнатьевна, того и гляди, сама будет убирать у меня дома оставленные подругами элементы гардероба. Дело ведь запросто может кончиться не только ранними учеными званиями, но и премией, государственной или Ленинской.