Никаких сейфовых дверей с железными рамами сейчас в Советском Союзе население практически не знает. Хлипкая конструкция сдалась со второго удара, так что хозяйка только успела продиктовать адрес оператору службы «02». Тут замок сорвало, и я увидел здоровенного лба, выше меня на полголовы и с кулаками примерно раза в два больше моих. Мечта любой девушки, короче.
Увидев меня, Жора обрадовался не по-детски. Именно поэтому окрестности оповестил зов: «Так вот ты с кем блядки устраиваешь!!!» После этого началась финальная битва добра и нейтралитета. Да, с целью обездвижить противника я в самом начале совершенно неспортивно засадил ему с размаха в переднюю поверхность голени. Возможно, потом это место у него будет болеть, но в момент удара, в отличие от киношных преступников, он остался стоять на ногах. И даже не особо расстроился. Зато попытался ударить меня по лицу.
Спасало меня только то, что клиент был пьян в дымину, а потому движения его не соответствовали идеалам скорости и точности. Но он, как Илья Муромец в старинном анекдоте, бил по площадям. Учитывая ограниченность пространства, мне оставалось только уворачиваться и пытаться вывести противника из строя. К сожалению, моя попытка причинить ему критическое повреждение путем удара по тому месту, которое на латыни называется поэтически звучащим словом «скротум», провалилась, и вместо попадания по яйцам мой удар пришелся куда-то в бедро.
Не буду распыляться на подробности, но закончилось все клинчем и переводом борьбы в партер. Вот тут мне наконец-то повезло. У меня получилось стукнуть Жору лбом в лицо. Как ни странно, но его это почти успокоило. По крайней мере, он отстал от меня, скатился на пол и принялся лелеять разбитый нос и губы, по форме быстро начавшие напоминать таковые у накачанных гиалуронкой красавиц.
Тут и сказке конец. Потому что прибыла доблестная советская милиция, которая, если верить Маяковскому, меня бережет. Своего сослуживца они, кстати, совершенно неколлегиально скрутили и потащили в воронок. А меня, под причитания Ани, оставили. Ждать «скорую» и подписывать протокол.
Спрашивается, а зачем мне «скорая»? Из-за рассечения брови и кровавого потопа, который боевая подруга пыталась унять полотенцем. Как заживет, можно будет притворяться боксером. Нос еще поломать для полного сходства надо. Кстати, Аня по поводу моей слегка испорченной физиономии переживала гораздо больше, чем о вывернутом замке. А там всю дверь с косяком менять надо.
Окно кухни, выходящее во двор, по причине лета и нужды в проветривании помещения, было открыто настежь. Звук подъезжающего «рафика» я узнаю, наверное, и на смертном одре. И очень знакомый голос произнес:
– Вот и второй подъезд, Елена Александровна. Давайте быстрее, я потом анекдот расскажу. Кум вчера…
Глава 11
– Ну и рожа у тебя, Шарапов!
Крестовоздвиженский обошел меня по кругу, покачал головой.
– Бандитская пуля, – усмехнулся я, касаясь зашитого рассечения над бровью.
– А это что? Я же явно вижу следы дамских ноготков. Только не пытайся сказать, что это кошка.
Я промолчал. А чего говорить? Как Лена, увидев меня рядом с аппетитной, растрепанной девушкой, без слов вцепилась в мой организм ногтями, да так, что Аня с фельдшером оторвать не могли? Скучная проза жизни. Нет, ничего объяснять не буду.
– Снял бы я тебя с вызова за неподобающий внешний вид, – Анатолий Варфоломеевич тяжело вздохнул. – Да не могу, требуют именно Панова!
– У меня легкая рука, – дипломатично ответил я, упаковываясь в автомобиль кремлевских наркологов. – Я вам еще пригожусь.
И ведь так и оказалось. Прикатили мы опять на Кутузовский в цэковские дома. Может, тут постоянный пост открыть? Подброшу идею Чазову.
И снова нас ждала какая-то невнятная женщина – «домомучительница».
– Как хорошо, что вы приехали! – толстушка всплеснула руками, ухватили Крестовоздвиженского за халат, потащила в спальню. – Ведь умирает человек!
«Человек» не умирал, но страдал сильно. Мужчина лет тридцати ловил несуществующих мух и стряхивал что-то с себя, причем весьма активно. Бьюсь об заклад, он сможет позвонить другу, используя вместо телефонной трубки расческу, и прочитать текст с чистого листа бумаги.
– Делирий? – я достал манжетку тонометра, осторожно присел на кровать. Анатолий Варфоломеевич пристроился с другой стороны. Сначала надо клиента успокоить, «замерять».