– Первое, – главврач зашла за трибуну, раскрыла свой кондуит, куда записывала косячников. – Что за ранние уходы домой? Смена еще не закончилась, а в раздевалке уже битком!
Народ заволновался, попросил озвучить фамилии «бегунков». И Дыба их зачитала. Социализм – это что? Правильно, учет и контроль.
– Второе. Я сколько раз говорила приходить на смены пораньше, хотя бы за полчаса?
– Нам их не оплачивают! – вылезла вперед фельдшерица, что пытала меня за «Черный квадрат». Ого, да тут фронда цветет!
– Имейте совесть, товарищ Капитонова! – отрезала Дыба. – У вас отпуск сорок дней, дополнительные выплаты за вредность, каждый год повышение квалификации вам оплачивает государство. Трудно прийти на полчаса раньше, проверить укладку, приборы? А что это за внешний вид у вас? – главврач решила добить Капитонову: – Сережки с бриллиантами в ушах, духами за километр веет? Вы кем себя вообразили? Жительницей цэковских домов? Неоднократно вас инструктировали о недопустимости нарушения установленного…
И поперла, гав-гав-гав с повторами. Сколько можно эту байду рассказывать? А все сидят, слушают. Вон, Капитонова возбухала, а серьги сняла, в карман спрятала.
К моему огромному удивлению, Екатерина Тимофеевна попросила меня встать и на моем примере показала, как должен выглядеть образцовый советский врач. Халат наглажен, галстук не вызывающих тонов. Я стоял, мне было ужасно неловко, коллеги неодобрительно на меня косились. Друзей в коллективе это мне не прибавит. И чего только Дыба так меня рекламирует? Заглаживает вину? Или наоборот, подставить хочет? Скорее, второе.
После того как тема внешнего вида и трудовой дисциплины была исчерпана, главврач подняла вопрос с детской хирургической патологией. Очень животрепещущий, ага.
– На десятой подстанции случилась отвратительная история. Детская бригада приехала на боль в животе к ребенку четырех лет. Поставили аппендицит, попытались забрать мальчика для госпитализации. Мамашка-дура не дала, подписала отказ. После чего ребенок на следующий день умер от разрыва аппендикса и последующего перитонита. Коллеги! Если родители не дают забрать ребенка с острой хирургической патологией, вы никуда не уезжаете, звоните срочно мне! А я уже поднимаю всех – суды, советские органы, милицию. И мы забираем ребенка принудительно.
Как, интересно, она у министров и кренделей со Старой площади планирует насильно изымать детей, нам не рассказали. А жаль, это было бы самое увлекательное место в сегодняшнем мероприятии. Закончив накачку, Екатерина Тимофеевна отпустила врачей и фельдшеров. А меня попросила задержаться.
– Вот твоя характеристика и подписанный отчет о практике для института, – Дыбенко протянула мне две бумаги. Я их быстро просмотрел. Там были восторженные дефиниции. Прям бери и назначай меня главврачом всей Кремлевки.
– За что такие подарки? – удивился я, разглядывая Екатерину Тимофеевну. И она покраснела! Прямо как я пять минут назад. Сначала вспыхнули уши, потом шея и щеки…
– Ты очень… очень хороший специалист, Андрей… Это не только мое мнение! Геворкян отзывается о тебе как о готовом враче, советовал взять в штат после окончания института.
– У меня другие планы в жизни, – я уклонился от предложения. – Но за характеристику спасибо!
Ладно, считай, перемирие мы заключили.
– А теперь расскажи мне, что за история с Андроповым, вашей поездкой с Крестовоздвиженским.
Екатерину Тимофеевну аж напомаженный ротик приоткрыла – так хотела знать подробности.
– Извините, товарищ Дыбенко, – официально ответил я. – Вы же знаете наши правила. Секретность, подписки…
Она совсем поехала, что ли? С какой радости я ей докладывать буду, что говорил Андропов? Тут впору в первый отдел сообщать, что руководитель пытается узнать конфиденциальные подробности жизни первых лиц. Сто процентов, подставить меня хотела. Анидаг и асырк, как говорили в фильме «Королевство кривых зеркал».
Мы ехали с вызова. Опять кто-то на солнце перегрелся и решил, что у него болит голова. Тоска и рутина. Геворкян даже носом клевал, сидя в кресле. Я расслабленно смотрел на тротуар, по которому сновали вялые прохожие. И открытое окно не спасало ни фига.
Вдруг взгляд зацепился за какую-то маленькую женскую фигурку. Она вроде как споткнулась, а потом снопом рухнула на асфальт, лицом вниз, и замерла без движения. Блин, центр города, Чистопрудный бульвар.