– Александр Петрович, стойте! – крикнул я.
– Что стряслось? – встрепенулся водила, а одновременно с ним и доктор поднял голову.
– На тротуаре, смотрите! – я ткнул пальцем. – Человек только что упал!
– Ох ты ж… А я и не увидел…
Мы подъехали к лежащей женщине. Десяти секунд не прошло, а народ начал собираться. Одна сердобольная дама даже принялась размахивать руками перед лобовым стеклом, будто не видела, что машина тормозит.
Хуже внезапных уличных вызовов для «скорой» нет ничего. Да, всё как в том анекдоте о покушении на Брежнева, когда депутат съезда не смог попасть с трех метров. Или о возможности секса на Красной площади. Слишком много свидетелей и советчиков. И ведь каждый мнит себя настоящим специалистом и требует, чтобы сделали именно так, как он сказал. Да, воспитание детей, выигрыш чемпионата, политика и лечение человека – ни одно из этих занятий не требует образования, каждый эксперт.
Вот и мы влипли. И плевать на ведомственную принадлежность. Улица – равно экстренность, обслуживать надо в любом случае.
Женщина лежала ничком, неловко подвернув под себя левую руку. Правая, наоборот, откинута в сторону. Чуть вдали лежит черная дамская сумочка, отлетевшая при падении. Синее платье, красивое, шелковое, подвернулось, обнажив трусики. Туфелька слетела с ноги, и я на секунду удивился, где же она так побила ступни. Будто всю жизнь босиком кирпичами в футбол играла. И никакая она не женщина, скорее, девчонка. Только худая, пипец. Если по весовым категориям, она бы и в наилегчайшую, самую первую, не отобралась.
Но это мельком, пока я переворачивал ее на спину и пытался нащупать пульс на сонной артерии. Хотя одного взгляда на уже остекленевшие и оставшиеся открытыми глаза с расплывшимися зрачками хватило, чтобы понять – для нас тут работы больше нет. И Геворкян это прекрасно понимал, но шоу должно продолжаться. Так что мы мерили давление, цепляли электроды кардиографа, дышали амбушкой и качали грудь посредством непрямого массажа.
Когда приехали менты, вызванные по нашей просьбе, прошло двадцать две минуты. Мы остановили реанимацию ввиду неэффективности, не дотянув до положенных тридцати минут. Но это мы знали время начала, а не эксперты. Да и незачем было ее мучить. На ЭКГ с самого начала была асистолия, тут никакая стрельба дефибриллятором не помогла бы, даже будь он у нас. Наоборот, если так хоть теоретический шанс есть, то после начального разряда в сто пятьдесят джоулей – вообще ноль. Хорошо, водитель помогал, я смог уколоть атропин с адреналином под язык. Толку, правда, никакого, но хоть что-то сделали.
Стражи порядка разогнали любопытных стандартным вопросом о свидетелях. Остался старичок с палочкой и та самая женщина, что бросалась под колеса нашей машины. Сержант открыл сумочку и достал паспорт. «Котик Ирина Андреевна, шестьдесят третьего года», – пробормотал он, записывая данные. Итить же… Восемнадцать лет! Болела, может? Или добила себя диетами?
Следующим он выудил пропуск на работу. Государственный Большой театр. Балерина. Жаль девчонку. Всю жизнь с раннего детства вкалывала у станка, рвала связки и разбивала ступни на пуантах. Крутила фуэте и мечтала выйти из кордебалета. Отказывала себе в еде и ходила на бесконечные репетиции. И всё напрасно.
– Собирайте вещи, Андрей, поедем, – вырвал меня из задумчивости Геворкян.
– Я, я… объяснить хочу!
Стоило мне добраться до фойе кремлевской «скорой», как я нос к носу столкнулся с… растрепанным Игорем Андроповым. В больничном халате, с газетой в руках.
– Вы что, сбежали из наркологии? – обалдел я.
– Я? Нет, конечно, – глаза сына председателя КГБ бегали, будто он ищет только что потерянную шпаргалку с подсказками для разговора. – Отпросился. Тут же в соседнем корпусе.
– Ну раз отпросились…
Я направился в пустой буфет, попросил себе и Андропову чая. В наличии были свежие плюшки с корицей – взяли и их.
– Ну так что вы там хотели объяснить? И почему мне?
– Тебя очень Цинев хвалил отцу. Говорит, что ты новая восходящая звезда нашей медицины.
Я посмотрел на первую полосу «Правды», державный бровеносец получил какую-то очередную цацку на широкую грудь. «50 лет в партии» или «Первый август в этом году». Что-то типа того.
– Не знаю, насчет звезды, но судя по румянцу – прокапали мы вас хорошо.
– Именно. У меня такое первый раз! Обычно выход из запоя очень тяжелый, мучительный. А тут как огурчик.
– Никаких секретных методик! – я поднял руки в защитном жесте. – Обычные препараты, ничего сверхъестественного.