Андропов наморщил лоб, прочитал. Покивал.
– Находите зал на пару вечеров в неделю. Вот тут сзади мой телефон – набираете меня. Я приду, запущу первую группу. Установлю границы и правила. Дальше попробуете сами.
– Я?!
– А что такого? Трезвость через помощь другим. Поверьте, ваш запой раз или два в год ничто по сравнению с алкогольным адом, в котором живет куча людей. Может даже ваших знакомых или соседей.
Вот будет прикол, если Брежнева припрется. А что… человек она еще не до конца пропащий. Просто уже совсем мощно погрузилась в синьку.
– А делать-то что?
– Да по сути ничего. Садитесь друг напротив друга. Каждый рассказывает про свою неделю, как он ее провел, тянуло к стакану или нет, а если тянуло, что делал, чтобы не напиться. Остальные поддерживают выступающего. Можно хлопать. Ну как артистам в театре. И так по кругу. Но сугубо добровольно. Кто хочет молчать – молчит, просто слушает. Часик, полтора и расходимся по домам. Чай, кофе, сладости – по желанию. Каждый приносит свое. Никаких денег, взносов. Даже рядом. Это уже незаконная медицинская практика.
– …Ну можно попробовать, – Андропов завис. – Вроде ничего сложного.
Я мысленно потер руки. Пересадим Игорька с водочного дофамина на социальный окситоцин. Чем не замена? Плюс на Западе методика работает эффективно, почему бы и у нас не попробовать? Хотя стопроцентного результата, конечно, нет. Точно так же срываются, несмотря на кураторов и собрания. Звучит, конечно, замечательно: «Привет, меня зовут Джо, я алкоголик, не пью двадцать лет», но таких ребят в природе мало.
– Группа поддержки, – Игорь все еще продолжал укладывать себе в сознание условия. – Регулярная. И анонимная. Хм… В таком ключе я себе лечение не представлял.
– А вы представьте. Как выпишетесь отсюда и будете готовы – отзвонитесь.
Глава 14
За всеми этими заботами я и забыл о своих орловских друзьях. Они пропали, в мае, как обещали, не появились, а знать о себе не давали. Нет, вспоминал я о них, конечно, но так, мельком – сборы, то-се…. Взрослые ребята. Что в столицу двинуть передумали – бывает. Тут глаза загорелись, а вернулись домой – другие перспективы нарисовались. Родители, к примеру, в помощи нуждаются. Бабушке в деревне тридцать соток огорода обрабатывать некому. Лето ведь… Много причин бывает, чтобы не делать задуманное.
И вот вдруг появился Витя Мельник. Нет, никакой неожиданности, позвонил, предупредил. Просто в прошлый раз я им настрого заказал приезжать как снег на голову. Мало ли какие обстоятельства могут возникнуть. Дамы табуном ходят, глаза норовят выцырапать! Вот парень и позвонил. Сказал только, что по делам будет, друга сопроводить надо. Вот именно такими словами. Странно даже. Приедет, узнаю, что это такое и зачем понадобилось.
Мельник вошел первым, сухо поздоровался. На парня, который стоял за его плечом, я сначала даже не посмотрел: потянулся к выключателю. Зато потом увидел. Среднего роста, стрижка короткая. Рубашка голубая линялая, в плечах тесная. Наверное, до армии носил. Странное дело, до ковидных времен, когда все поголовно в намордниках ходили, далеко еще. А у этого маска марлевая до глаз натянута, и дополнительно солнцезащитные очки чуть не половину лица закрывают. Человек-невидимка прямо. Впрочем, рука у него вполне обычная оказалась. И запах… Вы в гнойной хирургии бывали? Или случалось открывать пакет с мясом, забытый на месяц в холодильнике? Вот от него таким душком потянуло.
– Проходите, давайте позавтракаем, – позвал я их на кухню. – Могу разогреть макароны с сосисками. Или яичницу поджарить.
– Да мы поели уже по дороге, не стоит. Чаю разве что, – отозвался Витя. – Слушай, Пан, тут такое дело… Чтобы хороводы не водить… Вот Костик, – он показал на молчаливо сидящего товарища, – у него после ранения лицо гноится, никак не заживает. Выхаживали, да всё без толку. Комиссовали и выписали на гражданку долечиваться. А у нас то же самое. Деньги тянут, то на одно, то на другое. А вылечить не могут. А откуда те деньги брать? У него мать одна, уборщицей за девяносто рублей работает, родни никакой. Вот мы решили… Ты там в верхах крутишься, надо пацана устроить в больничку хорошую. Поможешь? Он же воевал, награды… – и он посмотрел мне в глаза таким тоскливым взглядом, что у самого что-то там защипало.
– Что ж ты вчера не сказал? – я сжал кулаки, на полу жалобно звякнула упавшая чайная ложка. – Я бы узнал, что и как. Как дети малые, честное слово! Вот приедем к Пану, он всё устроит…
– Пойдем, Мельник, – Костик резко встал, так что табуретка отскочила, и пошел в прихожую. – Сами разберемся, – сказал он, не поворачивая головы.