Он увидел, как Хейвен отдает приказы своему первому лейтенанту, а тот взглянул на него, словно желая своими глазами увидеть причину установки парусов.
Первый лейтенант был ещё одной странной птицей, решил Болито. Ему было за тридцать, он был староват для своего звания и был командиром брига. Назначение не было продлено после того, как судно было выплачено, и ему вернули прежнее звание. Он был высок и, в отличие от своего капитана, был человеком, полным энтузиазма и энергии. Высокий и смуглой красоты, его цыганская внешность напомнила Болито чьё-то лицо в прошлом, но он не мог вспомнить чьё. У него была лёгкая улыбка, и он, очевидно, пользовался популярностью у своих подчинённых – тот тип офицера, которому гардемарины с удовольствием подражали.
Болито посмотрел вперёд, под изящно изогнутый нос, где виднелись широкие плечи носовой фигуры. Именно это он всегда вспоминал больше всего, когда покидал корабль в Плимуте. «Гиперион» был настолько разбит и повреждён, что его было трудно представить таким, каким он был когда-то. Носовая фигура рассказывала другую историю.
Под позолоченной краской, возможно, тоже были шрамы, но пронзительные синие глаза, смотревшие прямо перед собой из-под короны восходящего солнца, были столь же высокомерны. Одна вытянутая мускулистая рука указывала тем же трезубцем к следующему горизонту. Даже с кормы Болито черпал силу из старой доброй привычки. Гиперион, один из титанов, преодолел позор унижения, превратившись в громадину.
Олдэй пристально смотрел на него. Он заметил этот взгляд и догадался, что он означает. Болито был совершенно ошеломлён. Олдэй всё ещё не был уверен, согласен он с ним или нет. Но он любил Болито как никто другой и готов был умереть за него без всяких сомнений.
Он сказал: «Баржа готова, сэр Ричард». Он хотел добавить, что команда была не очень. Пока.
Болито медленно подошёл к входному иллюминатору и взглянул на стоявшую рядом лодку. Дженур, его новый флаг-лейтенант, уже был на борту; Йовелл тоже, прижимая к своим пухлым коленям портфель с документами. Один из гардемаринов стоял, как шомпол, на корме. Болито оторвался от разглядывания юных лиц. Всё это было в прошлом. Он никого не знал на этом корабле.
Он внезапно обернулся и увидел, как флейтисты смачивают губами трубки, а королевские морские пехотинцы сжимают обмазанные трубочной глиной ремни мушкетов, готовые помочь ему перебраться за борт.
Хейвен и его первый лейтенант, все остальные безымянные лица, сине-белые мундиры офицеров, алый цвет морских пехотинцев, загорелые тела наблюдающих моряков.
Ему хотелось сказать им: «Я ваш флагман, но «Гиперион » — все равно мой корабль!»
Он слышал, как Аллдей спускается на баржу, и знал, как бы тот ни притворялся, что тот будет наблюдать за ним, готовый протянуть руку и поймать его, если его глаза затуманятся или он собьётся с пути. Болито приподнял шляпу, и тут же флейты и барабаны зазвучали в энергичном крещендо, а гвардеец Королевской морской пехоты вскинул оружие, и салютовал, сверкнув шпагой майора.
Раздались крики, и Болито спустился по крутому склону в баржу.
Последний взгляд на Хейвен удивил его. Взгляд капитана был холодным и враждебным. Это стоило запомнить.
Сторожевой катер отошел в сторону и ждал, чтобы провести баржу* сквозь стоящие на якоре торговые и портовые суда.
Болито прикрыл глаза рукой и уставился на землю.
Это был ещё один вызов. Но в тот момент мне казалось, что я сбегу.
2. Рассказ моряка
Джон Олдей прищурился под надвинутыми набок полями шляпы и наблюдал, как прибрежное течение на мгновение сбило с курса сторожевой катер. Он осторожно отпустил румпель, и свежевыкрашенная зелёная баржа последовала за другим катером, не прерывая гребков. Репутация Олдея как личного рулевого вице-адмирала опередила его.
Он окинул взглядом команду баржи, но его взгляд ничего не выражал. Лодку перевели с их последнего корабля «Аргонавт», призового судна «Лягушка», но Болито сказал, что предоставит своему рулевому набрать новую команду с «Гипериона». Странно, подумал он. Любой из старой команды добровольно перешёл бы на «Гиперион», ведь, скорее всего, их всё равно отправили бы обратно в море, не дав возможности навестить близких. Он опустил взгляд на фигуры, сидевшие на корме. Йовелл, которого повысили с должности клерка до секретаря, и новый флаг-лейтенант рядом с ним. Молодой офицер казался довольно приятным, но не из семьи моряков. Большинство, воспользовавшихся возможностью получить перегруженное работой назначение, видели в нём верный путь к повышению. Ещё рано, решил Олдей. На корабле, где даже крысы были чужими, лучше не принимать поспешных решений.