Всю дорогу Жанин и Висенте не говорят друг другу ни слова. На полпути в Апт они останавливаются перед старым, разрушенным монастырем, в котором устроена молодежная колония.
— Мы оставим тебя здесь, — говорит Жанин Мириам. — Можешь доверять отцу-настоятелю, его зовут Франсуа. Он из наших.
Мириам впервые оказывается в молодежном лагере. Она слышала о таких еще до войны. Песни у костра, долгие прогулки по лесам и полям, общие спальни. Она еще тогда подумала, что обязательно надо съездить туда вместе с Колетт и Ноэми.
Глава 3
В начале 1930-х годов Жан Жионо, писатель родом из Маноска и будущий автор «Гусара на крыше», опубликовал небольшой роман, имевший огромный успех. Он дал толчок движению, известному как «возвращение к земле». Подобно герою этой книги, молодые горожане решали жить на природе, они уезжали в деревни Прованса и там восстанавливали заброшенные фермы. Этому поколению больше не нужны были тесные квартиры в больших городах, куда переезжали их бабушки и дедушки во времена Промышленной революции.
Юноши и девушки, жившие в молодежных колониях, мечтали изменить мир к лучшему: у костра с пеной у рта спорили анархисты, пацифисты и коммунисты, звучала гитара. Потом наступала ночь, уста тянулись к устам, разногласия забывались, и тела, примиренные единым желанием, сплетались в темноте.
И тут пришла война.
Кто-то отказался идти в армию и попал в тюрьму. Другие отправились на фронт и погибли. У костра больше не слышались звуки гитары. Все колонии были вынуждены закрыть свои двери.
Маршал Петен перехватил это движение и подчинил его своей идее опоры на крестьянскую Францию: «Родная земля не лжет». В 1940 году, после капитуляции, он разрешил вновь открыть молодежные лагеря. Темы вечерних спектаклей утверждались администрацией, как и списки песен, разрешенных для исполнения у костра. Теперь колонии были отдельными для девушек и юношей.
Франсуа Моренас, один из основателей движения молодежных колоний, отказался подчиниться правилам Виши. Вынужденный закрыть свою колонию «Возрождение», названную в честь знаменитого романа Жионо, он поселился затворником в Клермон-д’Апте, старом, разрушенном монастыре. Его молодежный лагерь официально уже лагерем не считался, но в округе было известно, что там всегда можно найти еду и кров. Такие запрещенные колонии, места инакомыслия, продолжали кое-где тайно существовать, они превратились в убежище для молодых людей, которые не вписывались в общество Виши, — пацифистов, бойцов Сопротивления, коммунистов, евреев, а вскоре и тех, кто уклонялся от принудительных работ в Германии.
Глава 4
Мириам не выходит из своей комнаты. Каждое утро Франсуа Моренас оставляет возле ее двери сухарь, размоченный в эрзац-кофе, — она съедает его только в полдень. Мириам не моется, не меняет одежду, так и ходит в пяти парах трусов. Перестать следить за собой — это как остановить время. Мириам думает о Жаке и Ноэми: «Где они? Что делают?»
Целую неделю дует восточный ветер. Как-то вечером в комнату Мириам через в окно влезают Висенте и Жанин. Они выныривают из зелени олив, словно из морской пены. С одного взгляда на мужа ясно: у него нет известий о ее родителях, брате и сестре.
— Вылезай, — говорит Висенте, — давай пройдемся, мне надо тебе кое-что рассказать. Про Жанин.
Жанин Пикабиа всегда держалась в стороне от мира своих родителей. Она считала, что великие художники прежде всего великие эгоисты. Как дети фокусников, выросшие за кулисами, она видела насквозь все трюки.
Жанин всегда хотела быть свободной, не зависеть от гипотетического мужа. Очень рано она получила диплом медсестры и стала сама зарабатывать на жизнь.
С первых дней войны Жанин работала на то, что вскоре стало движением Сопротивления, хотя тогда еще так не называлось.
Медсестра Красного Креста, водитель кареты скорой помощи, она возила конфиденциальные бумаги между Парижем и британским консульством, переведенным в Марсель. Документы были спрятаны в перевязочном материале, под шприцами с морфием.
Затем она вышла на связь с шербурской ячейкой, готовившей побег английских летчиков и парашютистов. Затем на ее основе возникла сеть нелегальной переправки.
Про Жанин начали говорить. Она попала в поле зрения SIS — Secret Intelligence Service, то есть английской службы внешней разведки, также известной как МИ-6. В ноябре 1940 года она познакомилась с Борисом Гимпель-Левицким, который свел ее с англичанами. Через два месяца она получила приказ создать новую сеть, специализирующуюся на морской разведке. Жанин согласилась выполнить эту миссию, хотя знала, что рискует жизнью.