— Вы можете объяснить мне, как именно все произошло?
— Ваша бабушка хотела записать свои воспоминания. Из-за болезни ей не удавалось это сделать. Она что-то писала, но мне трудно было разобрать. То по-французски, то по-русски, то на иврите. У нее в голове перепутались все языки, которые она выучила в жизни, понимаете? И вот однажды вытаскивает она одну открытку из своей коллекции — помните, она собирала репродукции достопримечательностей.
— Как дядя Борис…
— Да, вроде бы это имя я тоже слышала… Должно быть, от нее. И вот, значит, она просит меня помочь ей написать эти четыре имени. Я очень хорошо помню, что она хотела непременно писать шариковой ручкой. Все боялась, что чернила расплывутся и слова будет не прочесть. Потом она сказала: «Когда я перееду жить к дочери, вы пошлете мне эту открытку. Обещаете?» — «Обещаю», — ответила я. И я взяла открытку и унесла домой, и положила туда, где лежали всякие личные документы.
— А потом?
— Она не переехала жить к вашей матери, как надеялась. Она умерла здесь, в Сереете. Об открытке, честно говоря, я совершенно забыла. Она так и лежала у меня дома в целости и сохранности, среди других бумаг. А потом, несколько лет спустя, я поехала с мужем в Париж — на рождественские каникулы. Это была зима две тысячи второго года.
— Да, январь две тысячи третьего.
— Совершенно верно. Я взяла с собой картонную папку, в которой лежали все документы для поездки, удостоверения личности, ваучер на забронированный номер в гостинице… А потом, уже будучи в Париже, я обнаружила под сгибом папки эту открытку. Как раз оставался последний день перед возвращением в Сереет.
— Утро субботы.
— Вот-вот. Я сказала мужу: мне обязательно надо отправить эту открытку, для Мириам это было важно, я ей обещала. И потом, не знаю почему, но мне не хотелось везти эту открытку назад в Сереет. Рядом с нашим отелем находилось большое почтовое отделение.
— Почта Лувра.
— Верно. Там я и бросила ее в почтовый ящик.
— Вы помните, что приклеили марку вверх ногами?
— Не помню совершенно. Стоял собачий холод, муж ждал в машине, я, должно быть, наклеила просто не глядя. Потом мы поехали в аэропорт, и оказалась нелетная погода.
— Вы могли вложить открытку в конверт и добавить хоть пару слов, чтобы объяснить нам! Тогда бы не пришлось столько лет ломать голову…
— Конечно, надо было, но вы представьте себе: Метель, мы опаздываем в аэропорт, муж в машине сердится, конверта у меня под рукой нет…
— Но зачем было Мириам посылать открытку себе самой?
— Просто она знала, что теряет память, и сказала себе: «Их мне забывать нельзя, иначе некому будет вспомнить, что они жили».
Эта книга не была бы написана без материалов, собранных моей матерью. И без ее записей. Значит, она тоже — ее автор.
Эта книга посвящается Грегуару и всем потомкам семьи Рабинович.
Спасибо моему редактору Мартин Саада.
Спасибо Жерару Рамберу, Мирей Сидуан, Карин и Клоду Шабо, Элен Отваль, Натали Зайде и Тоби Натану, Хаиму Корсиа, детективному агентству Дюлюка, Стефану Симону, Хесусу Бартоломе, Вивиан Блок, Марку Беттону.
Спасибо Пьеру Бересту и Лорану Жоли за их внимание и советы.
Спасибо всем читателям, которые поддерживали эту книгу: Аньес, Александру, Анни, Армель, Бенедикту, Сесиль, Клэр, Джиллиан-Джой, Грегуару, Джули, Леле, Марион, Оливье, Присцилле, Софи, Ксавье. Спасибо Эмили, Изабель, Ребекке, Ризлен, Роксане.
И Жюльену Буавану.
