Мириам прекрасно улавливает за мнимо-доброжелательными советами нотки ревности. Но не возражает сестре.
Висенте тоже знакомит невесту с друзьями. Они странные и невоспитанные, едят варенье с гашишем и пьют вино стаканами, презирают обывателей-буржуа, напомаживают свои длинные волосы и носят бушлаты, передвигаются исключительно в периметре трех парижских «Мон-»: Монмартра, Монпарнаса и виллы Монморанси, где Висенте случалось проводить ночи у Андре Жида на авеню Сикомор.
Мириам кажется им слишком серьезной:
— Скучная трудяга. Рози была буржуазна, но хоть красивая.
Висенте отвечает им фразой, которую когда-то сказал ему отец, глядя на закат:
— Остерегайся того, что красиво. Ищи прекрасное.
— Но что ты нашел в ней прекрасного?
Висенте смотрит на друзей и, чеканя каждое слово, отвечает:
— Она еврейка.
Мириам — его боевой клич. Она его черный осколок красоты. С ней он утер нос всему миру. Немцам, обывателям и Ольге Молер.
Ноэми, которая всегда была блестящей ученицей, начинает работать неровно. Ее преподаватель немецкого языка в конце первой четверти пишет в табеле: «Ученица вызывает вопросы. Результаты либо прекрасные, либо ужасные».
Девушка уходит из подготовительного класса и начинает посещать вольнослушательницей литературные занятия в Сорбонне — так она присоединяется к сестре. Ноэми готова часами ждать Мириам у дверей амфитеатра Ришелье, лишь бы потом поехать домой на метро вместе, как раньше, когда они возвращались из средней школы.
— Она проходу мне не дает, — говорит Мириам матери.
— Она твоя сестра, радуйся, что она у тебя есть, — отвечает Эмма, но грудь ее сжимается от тревоги.
Мириам сердится на себя. Она знает, что мать уже несколько недель не имеет известий ни от родителей, ни от сестер. Письма в Польшу остаются без ответа.
Однажды утром в Лодзи родители Эммы просыпаются пленниками. За ночь их квартал окружили деревянным забором, обнесли колючей проволокой. Регулярные полицейские патрули не дают людям сбежать. Невозможно войти, невозможно выйти. В магазины не доставляют продукты. Распространяются инфекции и микробы. Идут недели, гетто превращается в могилу под открытым небом. Каждый день десятки людей умирают от голода или болезней. Трупы горой лежат на тачках, и никто не знает, что с ними делать. В воздухе стоит нестерпимая вонь.
Немцы внутрь гетто не заходят, опасаясь заразиться. Они ждут. Первый этап истребления евреев — за счет естественного вымирания.
Вот почему Эмма не получает вестей ни от родителей, ни от сестер Ольги, Фани, Марии, ни от Виктора, своего младшего брата.
Ноэми поступает на ускоренные педагогические курсы, которые позволят ей получить диплом в июле, если экзамены не перенесут. Так она сможет зарабатывать на жизнь, продолжая писать.
— Взгляни на это письмо. Из него видно, что она не оставляет литературных планов, несмотря на запрет евреям публиковаться.
Сорбонна, 9 утра, в ожидании преподавателя
Дорогая мама, дорогой папа, дорогой Жако!
Три недели назад со мной случилось что-то вроде эмоционального шока. И с тех пор я с легкостью написала множество стихотворений в прозе.
Из всего, что я сочинила, они явно наиболее пригодны для публикации. В том смысле, что они зрелые и ужечто-то собой представляют. Я послала их мадемуазель Ленуар, и вчера она пригласила меня к себе, чтобы обсудить их. Они ей понравились. Иногда она говорила, что именно в них хорошо, мне даже стало неловко… В общем, она в восторге.
Библиотека Сорбонны, 3:20
Мадемуазель Ленуар перепечатала их на машинке и отправила одному человеку, который сможет дать гораздо более беспристрастную оценку: она боится, что сама судит их слишком строго или слишком мягко.
Правда, вчера у меня был великий день. Я не знаю, как точно это выразить, но вчера я с такой силой почувствовала, что потом — потом не в смысле когда-нибудь, а через два-три года, может быть, раньше, может быть, позже — я буду писать и меня будут печатать.
Вот, я бы рассказала вам еще кучу каких-то деталей. Но не могу. Все слишком сложно и порой болезненно. И все же этим я обязана одному человеку.
И обязана уже многим. И очень его люблю.
А теперь я вас крепко целую и жду Жако в пятницу. Буду на вокзале.
Целую, Но