Эта линия шириной почти в тысячу двести метров разрезает Францию на две части, но кое-где при разделе территории не обходится без глупых огрехов — в замке Шенонсо, построенном в русле реки, можно въехать на территорию поместья в оккупированной зоне, но при этом гулять по парку совершенно свободно.
Габриэль и Жанин решили ехать через Турню в департаменте Сона и Луара, — это не самый короткий путь в Нерак, но Габриэль знает его как свои пять пальцев: в свое время она часто ездила по нему с Франсисом, а также Марселем и Гийомом.
Пограничный пункт для пересечения линии расположен в Шалон-сюр-Соне. Габриэль и Жанин планируют приехать в обеденное время, когда рабочие идут через город домой поесть. Солдаты вряд ли будут сильно присматриваться, — считает Жанин.
Пересекая город, Габриэль и Жанин попадают на Ратушную площадь — в воздухе грозно реет нацистский флаг. Они останавливаются, чтобы спросить дорогу, затем тихонечко едут вдоль зданий казарм, которые раньше носили имя президента Сиди Карно, но теперь реквизированы для размещения немецких войск и переименованы в казармы имени Адольфа Гитлера. Машина въезжает на площадь Пор-Вилье, где сиротливо стоит огромный постамент — украшавшая его бронзовая статуя отправлена оккупационными властями на переплавку. В воздухе словно витает призрак статуи — ростовое изображение Жозефа Нисефора Ньепса, изобретателя фотографии.
Впереди мост Шаванн, где расположен контрольно-пропускной пункт, деревянная будка при въезде стоит на том самом месте, где в Средние века взималась плата за проезд. С немецкой стороны контроль осуществляют сотрудники пограничной службы. С французской — резервная мобильная гвардия. Пограничников много, и они выглядят гораздо менее дружелюбно, чем солдаты на выезде из Парижа. В связи с крупными облавами на евреев, только что прошедшими по всей оккупированной территории Франции, полиция вынуждена удвоить бдительность: возможны попытки бегства.
Сердца у матери и дочери сильно бьются в груди. К счастью, как и предполагалось, в этот час границу пытаются пересечь не они одни. В обоих направлениях движется множество велосипедистов. Это местные жители, каждый день пересекающие линию по работе, предъявляя так называемый местный аусвайс, который действителен в радиусе пяти километров.
Ожидая своей очереди, Жанин и Габриэль читают плакат, приклеенный накануне, где перечисляются репрессии для тех, кто вздумает помогать людям, разыскиваемым полицией:
— все их родственники мужского пола по восходящей линии, а также зятья и двоюродные братья в возрасте 18 лет и старше будут расстреляны;
— все женщины той же степени родства будут приговорены к принудительным работам;
— все дети до 17 лет включительно, рожденные от мужчин и женщин, на которых распространяются эти меры, будут помещены в исправительные дома.
Теперь мать и дочь знают, что их ждет. Отступать поздно. Пограничники подходят к «ситроену» для проверки. Женщины протягивают фальшивые аусвайсы и начинают по новой покорять сердца: свадебные хлопоты, платье для невесты, приданое, подарки, гости. Жандармы не так сговорчивы, как их парижские коллеги, но тоже в конце концов пропускают машину: замужество дочери — причина уважительная. Теперь черед немцев, их пост через несколько метров.
Надо убедить их не вскрывать чемоданы и не заглядывать в багажник. Габриэль прекрасно говорит по-немецки, это плюс, солдатам приятно, что мадам старается, беседует с ними, расспрашивает о Берлине — он, верно, сильно изменился с тех пор, как она там жила и училась музыке… давно это было, в тысяча девятьсот шестом году… Как время летит! Берлинцы такие чудесные… Вдруг собаки начинают принюхиваться к багажнику, они тянут поводки, не успокаиваются, лают все громче, показывают хозяевам, что учуяли внутри что-то живое.
Мириам и Жан Арп слышат, как рычащие морды тычутся в корпус машины. Мириам закрывает глаза и перестает дышать.
Снаружи немцы пытаются понять, почему собаки так переполошились:
— Tut mir leid, meine Damen, das ist etwas im Kof-feraum. Прошу прощения, дамы, что-то у вас в багажнике беспокоит собак…
— А, это они из-за ворон! — говорит Габриэль по-немецки. — Die Kràhen! Die Kràhen! — Она хватает птиц, лежащих на заднем сиденье. — Это для свадебного обеда!