Я взяла с журнального столика брошюру агентства: «Надежные сведения — основа правильных действий. Но обнаружение и предоставление полных, достоверных и полезных сведений — не просто удача. Их залог — большой опыт и технические средства, методичность и чутье, материальные и человеческие ресурсы. И полная гарантия конфиденциальности».
Дальше в буклете рассказывалось, что Жан Дю-люк родился шестнадцатого июня 1881 года в Мими-зане, в департаменте Ланды, и двадцать девять лет спустя получил в парижском полицейском управлении патент детектива. Многочисленные фоторепродукции сообщали даже о том, что рост его составлял сто пятьдесят четыре сантиметра, то есть это был человек невысокий для своего времени, зато с впечатляющими усами, по форме напоминавшими руль гоночного велосипеда, закрученными на концах, как у полицейских в сериале «Тигровые отряды».
Не успела я дочитать текст, как дверь в приемную распахнулась.
— Пройдемте, — сказал мне детектив, тяжело дыша, как после адской погони. — Извините, поезд задержался.
Франк Фальк был симпатичный коренастый мужчина лет шестидесяти, с редкими седыми волосами, в больших черепаховых очках, коричневых вельветовых брюках на подтяжках, более или менее в тон пиджака, в рубашке, явно не знавшей утюга, и с круглым добродушным лицом жизнелюба. Я прошла за ним в кабинет — комнату настолько узкую, что, раскинув руки в стороны, можно было почти коснуться стен. Окно выходило на улицу Лувра с ее привычной суетой.
Прямо под окном стоял огромный аквариум, освещенный голубыми неоновыми лампами, где плавало десятка два гуппи — пресноводных рыбок родом из Латинской Америки. Все они были яркими, голубоватыми или желтыми, их крапчатая чешуя как-то перекликалась с очками детектива. Наверное, Франк питает страсть к этим рыбкам, отсюда и водные безделушки в приемной.
За письменным столом на полке громоздились папки, из них, как из лежалых сэндвичей, кое-где выползала начинка.
— Так что там с открыткой? — спросил Фальк с юго-западным акцентом, видимо продолжая традицию Жана Дюлюка, родившегося в Мимизане более века назад.
— Вот, — сказала я и села напротив, — я вам ее принесла. — Я достала открытку из сумочки, чтобы отдать ему.
— Значит, эту анонимную открытку получила ваша мать?
— Совершенно верно. В две тысячи третьем году.
Фальк стал неторопливо читать.
— А кто эти люди — Эфраим… Эмма… Жак и Ноэми?
— Бабушка и дедушка моей матери. И ее тетя и дядя.
— Так… и эту открытку не мог прислать кто-то из них? — спросил он меня со вздохом. Так автомеханик для начала выясняет, не забыли ли вы просто долить масло.
— Нет, они все погибли в сорок втором году.
— Все? — опешил детектив.
— Да. Все четверо. Погибли в Освенциме.
Фальк поморщился и посмотрел на меня. Я не знала, что это — сочувствие или недоумение.
— В концлагере, — пояснила я.
Но Фальк по-прежнему молчал, нахмурив брови.
— Убиты нацистами, — добавила я, чтобы устранить всякое непонимание.
— О-ля-ля! — произнес он со своим юго-западным акцентом. — Что за жуткая история! О нет, это правда ужас.
На этих словах Фальке стал обмахиваться открыткой, как веером. Вряд ли он часто слышал у себя в кабинете слова «Освенцим» и «концлагерь». Немного помолчал, сбитый с толку.
— Вы сумеете помочь мне найти отправителя? — спросила я, возвращая его к разговору.
— О-ля-ля, — снова завел Фальк, размахивая моей открыткой. — Знаете, мы с женой расследуем супружеские измены или разглашение корпоративной информации, конфликты с соседями… Самые обычные случаи. Но не… такое!
— И вы не работаете с анонимными письмами?
— Да, да, конечно работаем, — ответил Фальк и вовсю закивал, — но тут… дело кажется мне слишком сложным.
Теперь мы оба не знали, что сказать. Фальк понял по моему лицу, что я разочарована.
— Открытка пришла в две тысячи третьем году! Можно было проснуться и раньше! Честно говоря, мадам, вы вряд ли застанете автора послания в живых…
Я взяла пальто и поблагодарила его.
Франк Фальк смотрел на меня поверх своих толстых черепаховых очков; на лбу у него выступил пот, и я отчетливо понимала, что больше всего он хочет, чтобы я поскорее исчезла. Тем не менее он согласился уделить мне еще несколько минут.