Наконец я отрыла свое темно-синее платье. Оно оказалось тесновато — после беременности я раздалась в бедрах. Но времени искать другой вариант не оставалось. Я и так опаздывала. У Жоржа уже все собрались.
Ну наконец-то! — сказал он, подхватывая мое пальто. — Я уже думал, ты вообще не придешь. Анн, знакомься, это мой двоюродный брат Уильям и его жена Николь. Оба их сына на кухне. А вот мой лучший друг Франсуа и его жена Лола. К сожалению, мои мальчики не смогли приехать из Лондона, у них сессия. Это грустно, я впервые провожу Седер без них. Я также хотел представить тебе Натали — она написала книгу, которую я тебе сейчас подарю. А вот и Дебора! — сказал он, увидев входящую в гостиную женщину.
С Деборой я никогда не встречалась, но прекрасно знала, кто она такая. Жорж уже несколько раз о ней упоминал.
Она взглянула на меня, и я сразу много поняла. Она женщина властная, уверенная в себе. И совсем не рада видеть меня на этом ужине.
Дебора и Жорж были знакомы еще со времен ординатуры. Тогда Жорж был очень влюблен в нее, но без взаимности. Дебора его отвергла. Как могла такая девушка, как она, обратить внимание на столь невзрачного парня? «Нам лучше остаться друзьями», — сказала она ему.
Прошло тридцать с лишним лет, Жорж и Дебора жили каждый своей жизнью, но не теряли друг друга из виду. Они работали в одних и тех же больницах. У Жоржа было двое сыновей и долгий развод.
У Деборы была одна-единственная дочь, и развод прошел быстро. Они продолжали видеться изредка, на днях рождения знакомых врачей, просто так, но по-настоящему не общались. «Мы общаемся мало, но давно», — говорила Дебора о Жорже. «Мы много общались в прошлом», — говорил Жорж про Дебору.
И вдруг по прошествии тридцати лет Дебора присмотрелась к Жоржу и обнаружила, что теперь он наконец представляет для нее какой-то интерес.
Дебора думала, что Жорж будет счастлив вернуть себе предмет юношеских увлечений. Но вышло иначе, и теперь уже Жорж предложил ей: «Дебора, мне кажется, нам все же лучше остаться друзьями».
Дебора поняла, что вернуть любовь Жоржа будет не так-то просто. «Посмотрим», — решила она.
Жоржа связывало с Деборой чувство, которое он считал дружбой, но на самом деле это был своеобразный реванш, ему льстила такая ситуация. Когда-то причинившая ему столько душевной боли, теперь она сама его добивалась.
Увидев меня в гостях у Жоржа, Дебора сначала удивилась. Жорж рассказывал ей обо мне, но она не считала меня серьезной соперницей — я даже не была врачом. Мое присутствие на пасхальном ужине заставило ее задуматься. Ее задело, что Жорж не удосужился поставить ее в известность. Она восприняла это как оскорбление.
— Давайте ужинать, — сказал Жорж.
«Сейчас я тебе покажу», — подумала Дебора. Пока мужчины надевали свои кипы, Дебора рассказала анекдот про разницу между Песахом у сефардов и ашкеназов, все очень смеялись. Кроме меня, конечно. Дебора извинилась, попутно подчеркнув мое невежество:
— Ой, простите, это наши еврейские шутки…
— Но Анн тоже еврейка, — сказал Жорж.
— Да ну? А фамилия у тебя вроде бы бретонская… — с сомнением протянула она.
— У меня мама еврейка, — ответила я и покраснела.
Жорж начал читать молитву на иврите, и у меня сильно забилось сердце: все повторяли его слова, время от времени произнося «аминь», — они выговаривали его как «о-мейн». И это меня смутило, мне казалось, «аминь» говорят только христиане. Я чувствовала, что Дебора подстерегает каждое мое движение, все походило на кошмарный сон.
Жорж попросил одного из своих племянников, который готовился к бар-мицве, объяснить, что такое тарелка Седера.
— Символы. Марор — горькие травы, напоминающие о горечи египетского рабства, о горькой жизни наших предков, это память о страданиях, выпавших евреям в рабстве. Маца — символ того, как спешили евреи обрести свободу…
Пока племянник просвещал гостей, все сели. Я тоже опустилась на стул, и шов на боку платья разошелся. Дебора не могла сдержать улыбки.
— Возьмите свои Агады, — сказал Жорж. — Я нашел Агады своих родителей. Наконец-то у каждого будет своя.
Я взяла лежащую на тарелке книгу, пытаясь скрыть замешательство — все было написано на иврите.
Дебора наклонилась ко мне и сказала громко, чтобы услышали все:
Агаду открывают справа.
Я неловко забормотала извинения. Жорж своим низким голосом начал рассказ об исходе из Египта: