— То есть ты думаешь, что открытка как-то связана с людьми, работавшими в комиссии?
— Тогда я действительно так подумала. Но теперь знаю, что это было чистое совпадение…
— Ты говоришь так уверенно.
— Да. Я много размышляла над этой загадкой.
Недели и недели. Кто из комиссии мог послать мне такое? И зачем? Чтобы запугать меня? Чтобы я не обращалась в эту комиссию? А потом, пока я ломала голову, перечитывала фамилии и пересматривала файлы, меня вдруг осенило. Через несколько месяцев… — Леля встает взять пепельницу. Я смотрела, как она молча скрылась за дверью, потом вернулась. — Помнишь, я говорила тебе, — что у русских несколько имен?
— Да, как в русских романах… Они даже сбивают с толку!
— Так вот, на латинице написание тоже может быть разным. Имя «Эфраим» пишется на латинице и через f, и через ph. В официальной переписке он писал свое имя через f. Но в личной — через ph.
— К чему ты ведешь?
— Однажды до меня вдруг дошло, что в папках, представленных в комиссию, я писала «Эфраим» через f, а не через ph, как оно было написано на открытке.
— И так ты решила, что открытка никак не связана с комиссией…
— …И отправить ее мог только кто-то из близких.
Глава 8
По статистике, большинство анонимных писем отправляют люди из ближнего круга. В первую очередь члены семьи, затем друзья, соседи и, наконец, коллеги (= близкие семьи Рабиновичей).
Опять же по статистике, в происшествиях и конфликтах большую роль играют соседские отношения. Например, в Парижском регионе более трети убийств происходит в результате ссор между соседями (= соседи Рабиновичей).
Известный графолог Сюзанна Шмитт утверждает: «Опыт показывает, что люди, которые пишут анонимные письма, обычно по характеру скрытны и незаметны. Написание анонимного письма для них — способ выразить то, что нельзя сказать устно» (= незаметная личность).
Чтобы сбить читающего со следа, анонимные письма часто пишут прописными буквами. Аноним изменяет свой почерк, пишет левой рукой, если он правша, и, наоборот, правой, если левша. «Почерк сохраняет свои характерные особенности даже при письме левой рукой», — отмечает Сюзанна Шмитт (= автор анонимной открытки не стал писать прописными буквами. Изменил ли он свой почерк? Или, напротив, хотел, чтобы его узнали?).
Я зачитываю Леле все, что выписала в блокнот. Она слушает, глядя вдаль, как всегда, когда на чем-то сильно концентрировалась. Я расчерчиваю страницу на три колонки: соседи, друзья, родственники. Эти три слова на чистом листе бумаги смотрятся жалко и одиноко. И все же. Кроме них, у нас нет привязок — так навигаторы ориентируются на скалу, колокольню или башню. Мы собираемся ориентироваться на них.
— Окей, слушаю тебя, — говорит Леля, прикуривая укороченную сигарету. Одно из ее личных изобретений: отрезать половину, чтобы меньше курить.
— Давай начнем с друзей Мириам и Ноэми. Кого ты знаешь?
— Я могу вспомнить только одного человека:
Колетт Грее.
— Да, я помню, ты про нее рассказывала. Не знаешь, в две тысячи третьем она была еще жива?
— Знаю точно. Она умерла в две тысячи пятом году. Я была на ее похоронах. После войны Колетт работала операционной сестрой в больнице Питье-Сальпетриер. Очень хорошая была женщина. Всегда очень помогала матери, поддерживала ее. Колетт часто брала меня к себе, когда я была маленькой. У Мириам тогда начиналась новая жизнь. Колетт жила на улице Отфёй, в доме номер двадцать один. Я спала в башенке на третьем этаже.
— И ты думаешь, что открытку могла отправить она?
— Ни в коем случае! Не могу даже представить, чтобы она послала мне анонимную открытку.
— Она была застенчива?
— Застенчива? Я бы не сказала. Ее отличала не застенчивость, а, скорее, скромность, ненавязчивость. Сдержанность в проявлении чувств.
— Может быть, с возрастом стала чудить?
— Нет. Она даже написала мне очень разумное письмо за год или два до смерти… Но проблема в том, что… Где оно, кстати, это письмо? Ты знаешь, я нахожу, складываю в архив… но не классифицирую по-настоящему. Получается все в кучу… И не могу сказать, где что точно находится…
Мы с мамой окидываем взглядом библиотеку, полную архивов. Куда могло затеряться письмо? Здесь сотни страниц в прозрачных файлах, десятки папок! На поиски уйдут часы. Нужно все доставать, просматривать: картонные коробки, папки с описью вложений и копиями административных документов, с ксерокопиями старых фотографий. Пока мы ищем наугад, как будто просеивая песок, я делюсь с Лелей последними открытиями.