— Да зачем нам это? — снова возмущалась Мария, но Муса не стал даже слушать ее.
Запасная одежда, дорожные принадлежности, спальники, запас провианта и воды, — все было упаковано в сумки и приторочено к седлам животных.
— Надеюсь, скоро увидимся, — сказала я Марии.
— Конечно, — кивнула она и легко вскочила на ястреба.
Муса Ахмедович, усталый, с темными кругами под глазами, что-то долго и серьезно втолковывал Игнату. Тот молча кивал.
— Будем ждать новостей, — донеслось до меня. — Связь прошу держать через «морзянку».
Насколько я знала, «морзянка» была сложным и редким артефактом односторонней связи, рассчитанным всего на три использования.
Выдав все наставления, Муса лично проверил вещи отправляющихся, запасы кристаллов, еды, состояние защитных браслетов и, махнув рукой, скомандовал старт. Гиззат ждал Игната и Марию в Арзуне, оттуда они вместе должны были тронуться в Дэон, стараясь не привлекать внимание.
Первым взлетел Барсик. Как и в прошлый раз, он легко и изящно оттолкнулся от земли и, взмахнув мощными крыльями, взмыл высоко в небо. За ним, щелкнув ярко-синим клювом, белой молнией рванул ввысь ястреб Марии. Это выглядело очень эффектно: маленькая хрупкая фигурка как влитая сидела на большой птице, почти незаметной среди облаков.
— Бисмиллях, — сказал им вослед Муса Ахмедович и вздохнул.
Глава восемнадцатая
С тех пор, как все разъехались, прошло два дня. Муса Ахмедович велел нам с Павлом не спускать глаз с устройства связи, и мы с большим старанием выполняли его указание. Я дежурила днем и таскала за собой по всем помещениям Цеха громоздкий и тяжелый ящик, напоминающий советские радиостанции времен второй мировой войны, но при этом с местной магической начинкой. По внешнему виду устройства было видно, что в его создании активно участвовали инженеры с Земли. Внутрь «морзянки» я заглядывать не стала: побоялась нарушить работу артефакта.
Ночью на дежурство в отделе заступал Павел, который, по его словам, даже спал в обнимку с ценным артефактом. Но пока на связь никто не выходил.
— Может, он сломался? — предполагал Муса Ахмедович, когда мы звонили ему в Москву. — Вы его не роняли? Не проливали на прибор что-нибудь?
Мы с Павлом отнекивались и пожимали плечами: перед отъездом Игната и Марии мы все проверили, и вряд ли за это время артефакт мог неожиданно сломаться.
А потом и сам Муса Ахмедович, который без устали звонил несколько раз в день и спрашивал, как наши дела, внезапно оказался вне зоны доступа. Прошло еще три дня, и даже главный оптимист нашего отдела Павел приуныл и занервничал. Беспокойство нарастало, к нему присоединилось еще и раздражение от осознания собственной беспомощности.
— Что за напасть? — ворчал Павел на пятый день, когда никто так и не вышел на связь. — Зуб даю, Таня, с нашими что-то случилось.
— Да сплюнь, накаркаешь, — рассердилась я.
Тут еще и Козлиный как с ума сошел: стоило мне спуститься в метро, как он начинал шипеть, что скоро всех нас изведут и весь город будет его, Козлиного, территорией. Павел советовал не обращать на него внимания или сменить транспорт.
— Это что же получается: нас победит какое-то, как говорит Муса Ахмедович, отродье шайтана?! А вот и нет! Это мой город, мое метро! Как хочу, так и езжу, — разозлилась я. — Никому уступать не буду!
— Так-то я согласен с тобой. Но ты смотри по своим силам: выдержишь ли? Если что, я поддержу твое решение пересесть на автобусы, — сказал Паша.
— Ты пойми, я не жалуюсь, просто обратила внимание на то, что Козлиный стал просто невыносим. Все время поносит наш отдел, — я покачала головой. — И это его раскатистое «ж» ужасно раздражает. Сегодня вот он читал стих про жука: «Жизнь жука в плену горька, жалко бедного жука». К чему это? И хохотал, как безумный. А потом знаешь, что выдал? Расписал, как мы все умрем. В подробностях… Жуть!
— Слава Богу, я ничего такого не слышу. Мне одному в нашем отделе повезло, — вздохнул Павел и поспешно перевел тему. — Как твои крысы?
— Снарки, — поправила я его. — Неплохо. Оставила их сегодня на ночь в клетке, так Проныра вылез, перегрыз все провода и устроил гнездо в старом сломанном ноутбуке. Пусть там и живет пока.
— А ты не боишься, что он сбежит и сгрызет все вокруг?
— Может, и сгрызет, — философски заметила я, — но этого упрямца ни одна клетка не удержит.
А потом случилось нечто странное: мы не смогли выйти из Цеха на Базу. Ворота оказались заблокированы. Заметили мы это довольно быстро: Павел пришел на ночное дежурство, мы поболтали, обменялись мыслями о том, как хорошо будет, когда весь отдел снова соберется. Потом я собралась уходить, и тут-то мы обнаружили, что ворота заперты.
Мы попытались открыть замок, но все усилия были тщетны. Неожиданно для самих себя мы оказались заперты в Шанлу.
И вот тут нам стало совсем не по себе. А если честно, то мне от страха даже захотелось забиться в какую-нибудь щель, закрыть глаза и лежать там не шевелясь, пока кто-нибудь не придет и не выручит нас. К счастью, присутствие Павла не дало мне впасть в панику: он сразу загрузил меня вопросами и работой, заставил провести диагностику, попробовать разобрать замок и проверить, не забился ли он грязью.
— Это не простой замок, он не забивается и просто так не ломается, — поясняла ему я. — Этот механизм — сам по себе, практически, артефакт.
— И как это понимать? — почесал затылок Павел. — Кто тогда мог его заблокировать? Может, замок все же заклинило?
— Не думаю, — буркнула я.
— А ведь было уже такое, помнишь? При прошлом мастере.
— Было. Но тогда просто сломался ключ в скважине, а сейчас происходит что-то другое.
До глубокой ночи мы думали, что же нам делать. Ждать, пока нас откроют? Отправиться в Арзун? А может, в Дэон, по следам наших коллег?
— Идти в Дэон нам точно не стоит, — заявил Павел. — Будем честны, во всем отделе мы двое были в Империи меньше всех, а боевого опыта у нас совсем нет. Я даже вашими артефактами пользоваться не умею, да и не имею на это права. Если наши попали в беду, то правильнее всего будет как можно скорее добраться до выхода в Россию и организовать поиски Игната и Марии совместно с имперскими тэнгунами.
— Только местные не сильно горят нам помогать, — напомнила я ему. — Муса Ахмедович должен был приехать еще вчера. Может, он просто задержался в Москве и уже едет к нам на Базу?
— Может, едет. А может, и нет, — пожал плечами Павел. — Согласно Уставу мы должны некоторое время выждать, потом запереть все выходы и обратиться в ближайшую почтовую станцию. Так?
— Вроде да. Я точно не помню, — призналась я. — Почему нельзя просто подождать, пока нас откроют?
— Все правила в Устав вписаны кровью, — вздохнул Павел. — Вроде в сорок восьмом была ситуация, подобная нашей. И тогда часть работников ушла, а те, кто остался, погибли. Конечно, тогда шла война, но и после нее хофу и их сторонники из местных устраивали диверсии.
— Нас заблокировали с той стороны — с Земли. Значит, это сделал кто-то из своих, — не сдавалась я.
— Да, если только ворота действительно не сломались.
— Если бы Муса был на связи, он бы наверняка понял, что что-то не так. Вот мы сейчас уйдем, а потом окажется, что на самом деле никакой опасности не было!
— Если все и правда в порядке, то мы просто совершим небольшую прогулку до соседней станции, — пожал плечами Павел. — А если нет… сама понимаешь, чем это может обернуться.
Я помолчала, обдумывая слова Павла, и в конце концов согласилась.
— Хорошо, — кивнул он. — Тогда подождем еще день и, если не появится никаких вестей, уйдем. Заглянем в Арзун, попросим помощи в гарнизоне и отправимся на станцию по Восточному тракту. Конечно, я никогда там не был, но у нас есть карта, так что, думаю, не пропадем.
Приняв такое решение, мы неожиданно для самих себя успокоились. Волнение и страх отступили, и мы принялись споро собираться.
— Лишнего не бери, только необходимое. Хотя кто знает, что нам будет нужно в дороге, — размышлял вслух Павел. И наконец махнул рукой: — Эх! В общем, Таня, решай сама!