— Сойдет, — выразил общее настроение Павел. — Мокрую одежду подсушить точно сможем. Лишь бы клопы ночью не искусали.
— Клопы?! — ужаснулась я. — Клопов-то нам только и не хватало! Ты уверен, что они тут есть?
Я с сомнением оглядела матрас и потыкала пальцем подушку, как будто это могло помочь обнаружить кусачих тварей. Потом достала из сумки сонных мокрых снарков, дала каждому по куску хлеба и, усевшись на кровать, начала было снимать ненавистные ботинки, когда Павел остановил меня:
— Подожди, сейчас хозяин подойдет. Узнаем, что и как. Может, придется сразу уходить, хотя хотелось бы, конечно, отдохнуть денек.
— Думаешь, он прогонит нас? — нахмурилась я. — Ты говорил, что ему можно доверять.
Павел пожал плечами, вздохнул, потом порылся в своем мешке, вытащил оттуда складной арбалет, за несколько секунд собрал его и, натянув тетиву, уселся напротив двери.
— В смысле?! — оторопела я. — Ты что собрался делать? Это что вообще такое? Мы что, стрелять будем?!
— Это на всякий случай, — коротко ответил Павел.
Ждали мы недолго: через несколько минут в коридоре послышались быстрые шаги, и в дверь постучали. Войдя и увидев арбалет, Медведь хмыкнул:
— Впечатляет. Вы, значит, от Мусы?
— От него, — кивнул Павел. — Давно ты его видел?
— В последний раз он заходил ко мне летом, — коротко ответил хозяин и без лишних разговоров перешел к главному: — Новостей у меня немного, и все они плохие.
— Говори, — напрягся Павел.
— Хофу лезут отовсюду, и это уже не просто слухи. Тени шастают к нам с севера — тэнлунги ловят и развеивают их пачками, а вот истинный хофу еще никому не попадался. Говорят, у них появилась своя защита и теперь их невозможно почуять. Тэнлунги проверяют всех, кто хоть немного отличается от местных. Если есть малейшие подозрения, волокут в свои храмы, а уж что там происходит, один Тэнлу разберет.
— Не может быть, — не поверил Павел. — Неужели все настолько плохо? А как же колокола? А ваши хваленые артефакты?
— Колокола работают, — пожал плечами Медведь. — А артефакты тоже действуют не всегда. К тому же в столице были убиты все самые искусные мастера-артефакторы. Уцелевших закрыли в храмах. Говорят, на севере, на границе с Архейской лигой, копятся силы для начала войны.
Павел задумался и наконец спросил:
— А что на востоке? Там безопасно?
— Сейчас в Империи везде опасно, даже на западе.
— Шпионаж и диверсии?
— И это тоже. И вот еще, — трактирщик бросил Павлу какой-то предмет.
Это был защитный браслет почтальона.
— Откуда? — спросил Павел, а мое сердце сжалось.
— Поймали тут одного: воровал в золотой лавке два дня назад. При нем нашли браслет, — хмуро ответил хозяин. — В тюрьме его быстро казнили. Стража скрыла браслет, чтобы продать, а я выкупил его через своих людей. Это же кого-то из ваших? Муса предупреждал, что в таких случаях нужно срочно связываться с вами.
— Из наших, — горько подтвердил Павел. — Еще есть новости?
— Нет — покачал головой хозяин. — И надолго здесь не задерживайтесь. Ходят слухи, что за Почтовыми охотятся и все прежние договоренности разорваны.
— И кто же это охотится за нами?
— Известно кто: люди Архейской лиги.
— Да что же случилось, почему в Империи вдруг начался такой хаос? — вздохнул Павел.
— Говорят, Император болен: его никто не видел уже две недели. Отсюда и смута.
— Но как же армия? — не унимался Павел. — Ваша разведка? Тэнлунги, в конце концов?
Трактирщик пожал плечами:
— Я все сказал. Больше мне прибавить нечего.
Павел кивнул, закрыл за ним дверь и даже подпер ее стулом, сел на кровать и глубоко задумался.
— По-твоему, все это правда? — наконец подала голос я.
— Боюсь, что да. К чему Медведю нам врать? Муса говорил, он ему должен был за какую-то услугу, значит, какое-то время мы можем быть за себя спокойны. Но лучше не расслабляться.
— А что это за люди — тэнлунги?
— Они из местных священников-чилунов, что-то вроде инквизиции и контрразведки от церкви, — отмахнулся Павел и вдруг резко вскочил и забегал по нашей каморке. — Задерживаться нельзя! Завтра купим на рынке недостающую одежду и срочно на восток, пока не началась война или еще что похуже.
Он поднес к свету защитный браслет, который все еще держал в руках.
— Как думаешь, чей он? — спросила я.
— Сложно сказать: браслеты у нас не именные. Может, Тимура или Марии, у Игната был свой, с другим набором кристаллов. А может, его хозяин вообще с другой почтовой станции. Эх… Что уж тут гадать…
Утро выдалось солнечным. Днем Тир был приветлив и даже по-своему красив.
Мостовые подсохли, горожане выставили за окна горшки с цветами, рамы оказались украшены резьбой, незаметной в темноте, а двери были выкрашены в яркие цвета. Коньки крыш украшали уже знакомые фигурки дракона, а приподнятые края создавали ощущение, что дом вот-вот взлетит.
Я ожидала увидеть на улицах грязь, текущие вдоль дорог нечистоты и мусор, но там оказалось на удивление чисто. Конечно, земляные дороги были грязными после дождя, но кто-то быстро положил вдоль домов деревянные настилы, так что можно было идти, не погружаясь по щиколотку в жидкую грязь. Никто не выплескивал помои из окон, горожане были опрятно одеты, приветливы и не выказывали по отношению к нам никакой враждебности. Только противный запах стоячей воды никуда не делся, но здесь никто уже не обращал на него внимания.
Мы завернули на рынок и купили два теплых дорожных костюма, мне — длинную, до колен, рубашку без воротника, Павлу — рубаху покороче, узкие пояса, которые носили местные, и шерстяные жилеты. На смену кожаным плащам взяли стеганые серые полукафтаны с утепленными капюшонами, а я приобрела еще и высокие сапоги с мягкими голенищами.
Браслеты и артефакты мы убрали под одежду и теперь выглядели как небогатые торговцы, люди достойные, но не аристократы. После долгих раздумий Павел все же взял себе похожий на саблю кривой клинок: многие торговцы носили подобное оружие.
— Ты что, умеешь с ним обращаться? — изумилась я.
— Нет, но без оружия я выгляжу странно, — ответил Павел, стараясь приноровиться к мечу, и добавил: — Правда, я уже не уверен, что это была хорошая идея.
Клинок был неудобен и при ходьбе бил его по ногам и путался в полах кафтана.
Закупившись одеждой и едой, мы поспешили к озеру. К деревянной пристани были причалены рыбацкие лодки и небольшие торговые суденышки. Выяснилось, что ближайший паром прибудет только завтра, а значит, нам предстояла еще одна ночь в Тире. С одной стороны, возможность выспаться в тепле нас порадовала, с другой, Медведь ясно дал понять, что оставаться в городе опасно. Но выбора у нас не было: не пускаться же вплавь через озеро.
— Смотри, — вдруг указал наверх Павел.
Я подняла голову: над городом парила джонка с красными парусами.
— Старый знакомый! — воскликнула я. — Интересно, что он тут делает? Опять замеряет какие-то сигналы? Что же он ищет?
— Надеюсь, не нас, — фыркнул Павел. — Теперь моя заветная мечта — незаметно проскользнуть на почтовую станцию и покинуть Шанлу целыми и невредимыми.
— И потом начать поиски наших, — подхватила я.
Павел одобрительно кивнул. Он купил на рынке кулек мелких жареных креветок, которых местные щелкали вместо семечек и теперь с удовольствием ел их, то и дело выплевывая колючие хвосты. В пять часов вечера зазвонили колокола, и их низкий мелодичный звон потек по улицам города, словно кисель, заполняя собой все проулки и дворы. Удивительное дело: когда звонили колокола, все вокруг словно становилось ярче, даже лица людей менялись, расслабляясь и светлея. Мы пошли по направлению звона и, свернув направо, оказались на небольшой центральной площади, на которой стоял каменный храм — одно из самых высоких зданий в городе, сложенное из светлого камня, с витражными узкими окнами и широкой колокольней, откуда и доносился звон.