Когда мы вернулись в трактир, хозяин его ни словом, ни жестом не показал, что вчера разговаривал с нами, с равнодушным видом выдал нам ключ и выставил на стол еду, на этот раз — тушеную капусту с жареной костлявой рыбой.
— Что насчет нашей легенды? — спросила я, когда мы поели и поднялись в комнату.
— Легенды? — не понял Павел.
— Ну да. Вот спросят нас, куда мы идем, — что сказать в ответ?
— Идеально было бы притвориться немыми, — хмыкнул Павел, — но это, к сожалению, невозможно. Скажем, что мы брат и сестра и отправляемся по торговым делам в столицу.
— Неплохо, братец, — улыбнулась я.
Ночь прошла спокойно, и на следующее утро мы с Павлом отправились на пристань. Перед выходом он велел мне проверить сумки и вытащить из них все лишнее.
— Хорошо бы еще наших крыс оставить тут, — буркнул он.
— Снарков! — привычно поправила его я. — Ну и кому ты их оставишь? В любом случае они сбегут за нами. Помнишь, Игнат намекал, что они полуразумные? Думаю есть в этом что-то…
— Ага, — кивнул Павел, — конечно есть: Проныра ночью нассал мне в сапог. Замечательно!
— Ну, зато мы теперь точно знаем, что у него отличная память, — засмеялась я.
Пока Павел, ругаясь, сушил сапоги, я осмотрела свои вещи и решила, что все возьму с собой: каждый кристалл может понадобиться. Да и ценность их слишком высока, чтобы отдать их какому-то малознакомому трактирщику. Потом я вытащила темно-красный кристалл, задумчиво повертела его в руках и в конце концов положила в тонкий кожаный мешочек, который повесила на грудь: мне показалось, что хуже от этого не будет.
К переправе мы подоспели вовремя: народ толпился на пристани, в нетерпении поглядывая на капитана, который с самым независимым видом стоял на палубе большой плоскодонной лодки, на которую загружали какие-то ящики с большой телеги. За погрузкой наблюдал торговец с двумя охранниками. Вторая лодка стояла чуть поодаль. Судя по количеству пассажиров, обе они должны уйти полными под завязку. Когда люди начали наконец подниматься на борт, мы с Павлом пристроились в конец очереди.
Вдруг я почувствовала, что камень на груди потеплел. А когда мы проходили мимо торговца, который лениво разговаривал с охранниками, камень резко нагрелся и обжег меня сквозь одежду и кожу мешочка. Я схватилась за грудь и увидела, что глаза у торговца совершенно черные, словно залитые густой темнотой. Этими черными ямами он рассматривал проходивших мимо людей, которые, казалось, ничего не замечали. Ужас, охвативший меня, сложно было описать: я ощутила какой-то иррациональный страх и желание немедленно бежать.
Я молча схватила Павла за руку и потащила прочь от пристани.
— Да что случилось?! — спросил он, пытаясь вырваться. — Что с тобой?
— Ты видел? Этот торговец, он не человек!
— Обычный мужик, — сердился Павел. — Что за истерика? Что тебе привиделось?
— У него черные глаза!
— Я ничего не заметил, — растеряно сказал Павел. — Ты уверена?
— Абсолютно!
— Не может такого быть… А если ты права, то как им это удалось? — задумался Павел. — Ты понимаешь, что видела хофу, который спокойно находился в городе с одним из самых мощных храмов Тэнлу, и никто не заметил, что это слуга демонов?! А ведь в очереди на паром я видел пару чилунов.
Я поежилась: так вот, как они выглядят, эти загадочные хофу… Камень на груди остыл, место ожога нещадно чесалось. Я вытащила мешочек и увидела, что кристалл прожег в нем дыру.
— А это что за артефакт? — прищурился Павел.
— Нашла в мастерской. Правда, пока не поняла, что за кристалл.
— Ты носишь на себе незнакомый камень?! С ума сошла?
— Если бы не он, мы бы не увидели хофу. Можно сказать, он нас спас.
— Странно. Чилуны ничего не увидели, а ты вдруг их распознала, — почесал затылок Павел. — Ну ладно, поздно переживать: паром уже отчаливает.
— И что будем делать? Ждать следующий?
— Боже упаси! Наверняка тут полно хофу, — передернул плечами Павел. — Лучше пойдем в обход. Пешком!
Я вздохнула: опять пешком, опять тропы, дороги, комары…
Глава двадцать первая
Не успели мы отойти от Тира подальше, как над нами стала нарезать круги уже знакомая нам джонка. Павел, недовольно поглядывая вверх, пробурчал:
— Знаешь, что я заметил? Сначала появляется этот рыжий крендель, а потом начинаются неприятности! Ой, не к добру эта посудина тут летает!
Я задрала голову, с интересом наблюдая за судном, которое то удалялось, то приближалось.
— Эх, а я бы с радостью на ней полетала. Так уж точно лучше, чем вот это все, — и я кивнула на тропу, по которой мы шли вдоль озера.
Нам так и не удалось уйти далеко от города: похоже, мы исчерпали свой запас удачи. Когда тропа резко стала забирать вверх, мы медленно, с пыхтением, больше часа ползли по ней и, взобравшись на вершину, от усталости совсем потеряли осторожность. Павел, который вышел на возвышенность первым, резко остановился, толкнул меня назад, а сам, пригнувшись, попытался скрыться за кустами.
На вершине холма стоял уже знакомый нам торговец с тирской пристани и разговаривал с рыжеволосым капитаном джонки. Мой темно-красный кристалл немедленно нагрелся и даже сквозь рубашку обжег кожу.
Приземлившаяся джонка напоминала раненую птицу: паруса обвисли, как поникшие крылья, а корпус опасно накренился. Казалось, она вот-вот рухнет на бок, смяв выступающие деревянные и металлические трубки и снасти.
Нас, конечно же, заметили.
«Нельзя быть таким беспечными», — запоздало подумала я. Бежать было поздно, охранники торговца были уже рядом — блеснули короткие, расширяющиеся к концу, клинки.
— Спокойно, — сказал Павел то ли мне, то ли им.
Он выпрямился и поднял руки раскрытыми ладонями вверх, показывая, что оружия у него нет. Я встала за его спиной, лихорадочно соображая, хватит ли заряда моих кристаллов, чтобы создать воздушную стену, и запоздало сожалея, что артефакт работает только на одном человеке.
Между тем торговец резко толкнул рыжего парня в грудь, и тот упал. Он явно был жив, но, похоже, каким-то загадочным образом обездвижен, причем, судя по его искривленному от боли лицу, весьма болезненным способом.
Развернувшись, торговец не спеша направился в нашу сторону. Он выглядел совсем как обычный человек: немолодой, невысокий, крепко сложенный, правда, черты лица были словно смазанные, отвернись — и вряд ли их вспомнишь. Оглядев нас своими страшными глазами, он спокойно и уверенно произнес:
— Су-шен и шени! Решили пойти пешком? Чем же вас не устроил паром?
— Передумали, — пожал плечами Павел.
— Куда направляетесь? Мы как раз ищем попутчиков, не хотите присоединиться?
— В столицу, — не моргнув глазом, коротко ответил Павел. — Попутчиков не ищем.
— И откуда же вы? — продолжал допрос торговец.
— С Дэона.
Я не вмешивалась в беседу: боялась как-то показать, что понимала, кто именно стоял перед нами. Кристалл, судя по всему, прожег кожаный мешочек, затем мою рубашку и теперь медленно выжигал на моем теле отпечаток своих граней. Я поморщилась, представив, какой сильный потом будет ожог. Долговязый рыжий островитянин продолжал неподвижно сидеть на земле, словно замороженный, даже глазами перестал вращать.
Торговец все рассматривал нас, если это слово можно применить к его странным нечеловеческим глазам, и как будто раздумывал, что ему делать дальше.
— А что с кораблем? Это ваш? — неожиданно для себя спросила я.
Павел в изумлении обернулся ко мне: он явно не понимал, о чем речь.
— Каким кораблем? — живо повернулся ко мне хофу. — Шени видит корабль? Что за странное видение посетило тебя, дитя…
Мои мысли заметались, как испуганные снарки: это что же получается, только хофу и я можем видеть джонку?! Как же неудачно получилось… Интересно, как он скрыл ее ото всех? Неужели с помощью какого-то артефакта невидимости?
Последующие события стремительно пронеслись у меня перед глазами, смешавшись в одну кучу. Торговец сделал два широких и каких-то текучих шага в мою сторону, Павел дернулся, чтобы прикрыть меня собой… Взмах меча, блеск стали, и он упал на выжженную траву прямо у моих ног. Меня словно накрыло плотной пеленой: ветер стих, уши забило вязкой тишиной, стало жарко, все вокруг выцвело. Я видела только глаза хофу, из которых вдруг начала изливалась темнота, клубясь вокруг его лица. Он протянул ко мне руки, и я поняла, что это последние минуты моей жизни…