Один из них схватил Павла за шею и с легкостью поднял над землей, да так высоко, что ноги его болтались, как у куклы. Лицо Павла стало багроветь, он выронил арбалет и фонарик, попытался разжать пальцы, сомкнувшиеся на его горле, но тщетно: хофу все усиливал хватку, и я с ужасом поняла, что Паше остались считанные мгновения.
Второй хофу выхватил меч, легко и даже как-то небрежно взмахнул им, блеснуло лезвие, звякнул металл. Ник медленно покачнулся, и я в ужасе уставилась на его руку, валявшуюся на земле. Хофу одним движением отсек ее вместе с мечом. Темно-красная, почти черная струя крови брызнула прямо на каменную стену, и капли веером разлетелись в разные стороны. Ник упал. Тишина забила мои уши плотным слоем ваты, в голове стоял колокольный звон, в котором я различила слова:
— Чего же ты ждешь, луэ? Очнись! Твои друзья сейчас погибнут!
Я увидела глаза дракона, синие и одновременно прозрачные, с вертикальными зрачками. В них отражался свет, они округлились и вспыхнули, как звезды. Этот свет бил мне прямо в глаза…
— Таня! — Павел склонился надо мной и осветил мое лицо фонариком. — Что с тобой?
Я открыла глаза. Во рту снова пересохло, головная боль била изнутри прямо в середину лба, создавая ощущение, что он сейчас взорвется.
— Сейчас тебя придушит хофу, а Нику отрубят руку, — с трудом просипела я. — А выйдут хофу прямо из стены слева.
Ник в ужасе уставился на меня, фонарик в руке Павла мелко задрожал, и тут раздалось сердитое карканье Луиджи:
— Глупцы! Она предвидела! Никколо!
С влажным хрустом от стены отделились две невысокие расплывчатые фигуры, через мгновение превратившиеся в хофу. Но мы были уже готовы. Щелкнула тетива арбалета, и болт пробил плечо одного из врагов. Рука его безжизненно обвисла, но он продолжал идти к нашу сторону. Павел опустил арбалет и начал спешно его взводить, но я понимала, что он не успеет.
— И-и-и, — завизжала я, и почувствовала, что какая-то невидимая сила толкает меня прямо к хофу.
Я не помнила, как очутилась за его спиной, видела только, как мои руки хватают его за шею и он с воем начинает гореть призрачным огнем. Кровожадная радость взметнулась в моей душе и запела, разгораясь огнем, пожирая все хорошее, что было во мне.
«Да, да, больше смертей! Убей всех!» — бесновалась какая-то часть меня, ощущая, как что-то родное и темное мечется внутри умирающего хофу.
И тут же в голове разлился колокольным звоном голос Тэнлу, окатил меня изнутри, как холодный душ, прошелся болью по всем моим кровеносным сосудам.
А дальше наступила темнота.
Глава двадцать третья
Кто-то тяжело и со свистом дышал в темноте. Плотная, словно сдавливающая горло тьма холодила кожу. Невыносимо хотелось выйти на солнце, бежать отсюда как можно быстрее, навстречу холодному ветру… Вокруг стоял тошнотворный запах грязных тел, пота, крови и еще чего-то, что я не могла разобрать. Страха? Безнадежности?
— Волчара! Эй, ты живой там? Волчара!!
— Да чтоб тебя! Что ты орешь-то, старый тхэ? Я только заснул еле-еле. В этих цепях хрен поспишь…
— Долгая жизнь была у нас с тобой, так, волчара? Весело жили — есть что вспомнить… Я рад, что ты был моим другом.
— Что это ты завел похоронные разговоры? Еще поживем, повоюем. Оторвем задницы мерзким тварям!
— Оторвем, конечно. Но чует мой старый зад, без меня рвать будут! Никого кроме нас с тобой тут не осталось, всех кончали грязные хофу… Много тебе вчера этой дряни дали? Я после первого глотка ничего не помню.
— Да тебя почти сразу принесли обратно…
— Не помню ничего. Ног не чувствую, и руки… Пальцев нет как будто у меня. Волчара! Сможешь посмотреть, остались у меня пальцы?
— Как? Тут темно, как в заднице хофу. А болят пальцы-то?
— Нет. Просто не чувствую их. Как же я ненавижу это место! Эх, сюда бы мой меч! Я бы разнес, разметал тут все по камешкам, стер в пыль! Волчара, просьба у меня будет к тебе…
— Какая?
— Передай Оэлун, что она лучшее, что было в моей жизни. Пусть живет!
— Да что ты болтаешь, старый тхэ? Сам передашь жене своей. Лично! Помирать нам еще рано. Я уж точно не собираюсь!
— Это хорошо, что ты не сдаешься. Как же тут душно… Волчара, ты слышишь этот звон? А этот запах яблок… Смотри, как выросли мои яблони в саду! Когда же они успели?
— Какой еще звон? Это в животе твоем с голодухи урчит, поди… Эй! Тхэ, ты там живой? Тхэ?!
Тьма разлетелась на мелкие осколки, поднялся холодный ветер, понес меня куда-то вверх и вытолкнул прямо в нашу кают-компанию.
— Очнулась!
Первым, кто заметил, что я открыла глаза, был Луиджи. На моей груди в боевой защитной позе грозно замерли снарки, которые, по словам Павла и Ника, все это время никого ко мне не подпускали.
— Зверюги тебя охраняли, словно ты самое ценное, что у них есть. Даже не соблазнились угощениями, — сообщил мне Ник.
— Мы справились? — спросила я у Павла. — Никто не пострадал?
— Никто, кроме тебя, — озабоченно ответил он. — Один хофу сгорел, со вторым Ник разделался с помощью какого-то чудо-артефакта. Ты полдня провалялась в обмороке. Луиджи считает, что ты так ослабла от взаимодействия с луэ, говорит, мол, сейчас идет ваша с кристаллом сонастройка. По мне, так лучше бы выбросить этот камень, пока он тебя окончательно не погубил!
— С ума сошел! — всполошился Луиджи. — Только попробуйте!
— Никто ничего не выбросит! — успокоила я его. — Еще какие-нибудь новости есть? И куда мы летим?
— А вот тут мы никак не можем договориться с твоим коллегой, — сердито заявил череп. — Очевидно же, что нас ждали! И сейчас самое верное решение для всех нас — покинуть территорию Империи и отбыть в Содружество Свободных островов.
— Надо сначала проверить все наши отделения, — упрямо заявил Павел. Он подал мне стакан воды, а потом помог усесться на диванчик. — Стоит убедиться, что они закрыты и пусты.
Голова у меня кружилась, кают-компания периодически плыла перед глазами.
— Знаете, — неожиданно даже для самой себя сказала я, — а Игнат-то жив…
— Ты его видела? — насторожился Павел.
— Да. Их где-то держат, в камере или в подвале… Там темно и воняет, и, по словам Игната, их заковали в цепи.
— Их? — уточнил Ник.
— Я узнала только голос Игната. Но с ним еще кто-то, кого он называл «старый тхэ». Сам понимаешь, это может быть только Гиззат. Но…
— Но?
— Надо спешить! — выпалила я, приподнимаясь на слабых руках. — Их нужно найти как можно скорее. Я не уверена, но, похоже, их держат в какой-то экспериментальной лаборатории.
Все молча уставились на меня.
— Хофу начали проводить эксперименты над людьми? — задумчиво пробормотал Луиджи. — Интересно, как и зачем? Хотят создать новое оружие? Наши шпионы доносили слухи о демоновой крови, но я в них не верил. Все знают, Тэнлу велик и бережет каждого из нас от заражения тьмой…
— Все равно надо сначала проверить оставшиеся почтовые станции, — упрямо заявил Павел.
— Да ясно, что все ворота на Землю заперты, — устало сказала я, — смирись уже. Нужно ехать за нашими. Никто, кроме нас, не спасет Игната и Марию.
— Да что мы можем? — покачал головой Павел. — Выстрелить из арбалета? Или ты собираешься сжечь каждого хофу?
— Если понадобится, то да, — мрачно кивнула я, с содроганием вспоминая, как горел хофу, и боль, которую я при этом чувствовала.
— Надо лететь на Острова, — сказал Ник, — собрать еще людей и вместе вызволять ваших.
— Вы должны знать еще кое-что, — подал голос Луиджи. — Существуют такие места, где грань между нашими мирами истончена. Более того, в старых, разрушенных войной городах есть трещины, которые легко расширить. Если, конечно, знаешь, как это делается. Найти трещину и пройти в ваш мир через нее просто так не получится. Птица пролетит, а вот человек уже не пройдет. Не зря в свое время мы строили почтовые станции и возводили стабилизирующие проход ворота.