— Хофу могут попасть на Землю? — спросила я.
— Слава Тэнлу, они не птицы, — блеснул кристаллами глаз череп. — Хофу нужен надежный проход, как и людям, а демоны вообще не могут покинуть пределы своего мира. Точнее, пока не могут, по нашей теории. Но если хофу удастся создать по-настоящему широкий разрыв пространства… то демоны пролезут и к нам, и к вам.
— Есть еще тени, — напомнил Ник.
— Тени, — «отмахнулся» Луиджи, — лишь инструмент. Жалкие подобия демонов, не имеющие собственной воли.
— Ага, если только это не Тень Призрачного дракона, например.
Луиджи резко замолчал, глаза его резко вспыхнули и погасли, а потом замигали. Я уже знала, что что всегда означает активный мыслительный процесс.
— А ну повтори!
— Чем сильнее человек или другое существо, тем мощнее его Тень. И тогда не важно, умна она или нет, разрушений и вреда в любом случае принесет много, — сказал Ник. — Например, если создать Тень Тэнлу, то… в общем, сами представляете.
— Разве это возможно? — ужаснулась я
— Точного механизма создания Теней мы не знаем, — ответил Луиджи. — Но наверняка это что-нибудь мерзкое, хофу по этой части мастера. Нам известно, что для ритуала используется предмет, который содержит память о хозяине, или часть его тела, рука, например, или нога. Одно радует: Тени существуют очень короткое время. А еще хорошо то, что у любого существа может быть не более четырех теней.
Я задумалась. Интересно, жив ли Тимур? И сколько его Теней бродило по Земле? И только ли по ней?
— Ладно, — решился Павел. — На Острова так на Острова! Луиджи, Ник, у ваших мастеров есть возможность открыть проход на Землю?
— Найти места, где границы между мирами истончены, мы сможем, но вот с самим проходом придется потрудиться. Его создание займет время! Понадобятся особые кристаллы и стабилизаторы. К тому же для этого нужно получить разрешение Совета Содружества.
— Сначала нужно найти наших, — твердо сказала я. — У нас мало времени.
— Нет, сперва Совет Содружества!
— Сейчас у нас есть дела поважнее!
— Мы все равно не сможем их найти! Слишком мало у нас сил. И куда ты вообще собралась, девчонка? С хофу воевать? Ты еще не полноценная луэ, вечно то трясешься, то в обморок падаешь! — не унимался Луиджи.
— Можно связаться с Островами через тебя, Луиджи, — предложил Ник. — Просто пошлем туда сообщение и попросим получить разрешение. Соберем Совет — пусть решают.
— И они не будут ничего делать. Ты же знаешь, кто там заседает, — фыркнул череп. — Соберутся, переругаются, будут долго вести дебаты и в итоге ничего не решат. В последнее время Совет уже совсем не тот!
— Сделаем, как говорит Таня, — твердо сказал Ник. — А ты все-таки свяжись с Советом Содружества. Пусть вышлют подмогу. — Он повернулся к нам и потер руки. — Кажется, намечается заварушка!
— Вздор! — рассердился Луиджи. — И вообще, куда нам лететь? Пусть девчонка нам скажет! У нее сплошной хаос во всем! Совершенного не умеет управлять кристаллом! Пора бы уже стать настоящей луэ!
— И как же? — фыркнула я.
— Не знаю, — отрезал Луиджи. — Сплошное безрассудство! — сердито буркнул он, и кристаллы в его глазницах погасли.
— Жизнь того стоит, костяная голова. Когда еще быть безрассудными, как не сейчас? — весело сказал Ник и повернулся к нам. — Думаю, сейчас нам лучше всего отправиться в Дэон. Там покрутимся и, может, что-нибудь узнаем.
Ник развернул медленную, ставшую неуклюжей джонку, и мы направились туда, откуда начался наш путь. Я чувствовала себя так, словно после долгих странствий возвращалась на родину. Даже несмотря на то, что станция в Арзуне была разрушена. Кстати, Ник сказал, что тогда они с Луиджи срочно покинули территорию города, потому что заметили, что сигнал луэ удаляется. Может, город и не сгорел вовсе? Может, нам в тот день следовало вернуться в гарнизон?
Пока мы летели, Луиджи продолжал обвинять меня в лени и утверждал, что я никак не могу настроиться, как следует прочувствовать кристалл и ограничить его влияние на другие артефакты.
И все-таки разговаривать с Ником и Луиджи было очень интересно. Если Ник рассказывал об обычаях своего мира, то Луиджи был полон воспоминаний о своих походах и открытиях, участии во Второй мировой войне, травил старые военные байки и разве что не требовал скрутить ему самокрутку. Он много помнил о зарождении Особого отдела и о том, кто курировал этот процесс.
— Я был ранен под Сталинградом. Месяц провалялся в госпитале и уже не вернулся на фронт. Как я об этом жалел! — вздыхал Луиджи.
— И ты еще упрекаешь меня в безрассудстве? — возмутился Ник.
— Это другое! Там была борьба за выживание!
— Можно подумать сейчас нам предстоит веселая прогулка, — фыркнул Ник. — Хофу явно готовят прорыв, а значит, будет война, как и тогда. А может, даже и хуже!
— Тьфу ты, проклятый мальчишка, — недовольно проскрипел Луиджи. — Не буди лихо!
Потом он помолчал, как будто вспоминая что-то, и наконец продолжил:
— Я никогда не доверял архейцам. Слишком уж они изворотливы, слишком жадны. Да и эти их игрища с пиратами — ничего хорошего из этого не могло выйти.
— Откуда здесь пираты? — спросила я. — Да еще и на севере.
— Да разве же это север? — фыркнул Павел. — Там у них теплое течение, никакими холодами и не пахнет.
Ник кивнул:
— На севере всегда собирался всякий сброд, ищущий приключений и легкой добычи и скрывающийся от правосудия. Империя и Острова несколько раз пытались извести эту мерзость, но у них ничего не получилось.
— А ваши Острова не имеют отношения к пиратам?
— Конечно, нет, — оскорбился Луиджи. — Мы начинали как союз независимых ремесленников. С тех пор все открытия в Шанлу были сделаны нами!
— А почему на Островах нет почтовых станций? — спросила я.
— Там нет трещин. Удивительно стабильное состояние материи! Пожалуй, таких мест нет почти нигде в Шанлу.
Ник вышел на палубу. Луиджи неожиданно щелкнул челюстью, и вдруг его глаза-кристаллы вспыхнули ярко-зеленым цветом, раздался второй щелчок, потом — странный свист. Когда он стих, глаза черепа погасли. Мы с Павлом встревоженно переглянулись.
— Он как будто завис, — осторожно заметил Павел. — Может, глюкнул?
Последние пару часов череп периодически «подвисал», отсылая сообщения в Совет Содружества и уговаривая прислать подмогу или участвуя в каких-то «удаленных» спорах. Но тогда щелчков и тем более свиста не было.
Пока мы раздумывали, Луиджи снова «подгрузился», при этом один кристалл в глазнице горел привычным зеленым цветом, а другой — красным.
— Луиджи, — осторожно позвал его Павел, — вы в порядке?
Череп не отвечал, продолжая мигать кристаллами и громко щелкать. Наконец Павел позвал Ника.
— Что тут у вас? — спросил он, спускаясь в кают-компанию и вытирая мокрое лицо полотенцем. — Там снаружи дождь начался. Гроза!
— Ник, — сказала я, предчувствуя что-то нехорошее, — Луиджи цвет кристаллов поменял.
Ник бросился к черепу, схватил его и поднес к лицу.
— Нет, нет, нет! — воскликнул он и так резко побледнел, что стали видны крупные веснушки у него на лице.
Луиджи вновь издал серию щелчков и произнес неожиданно усталым старческим голосом:
— Мой мальчик, будь сильным.
— Да что произошло? — растерянно спросил Павел.
Ник не отвечал. Прижав ладони к лицу, он раскачивался взад-вперед и повторял как заведенный:
— Этого не может быть… Не может быть…
— Моя память была разделена, — произнес череп. — Часть ее хранилась на родном острове Никколо, в клане семейства Луиджи, часть мальчик носил с собой. Таким образом поддерживалась связь между Никколо и его семьей. В случае уничтожения одной из частей я буду восстановлен во второй.
— Вас что, уничтожили? — ужаснулась я.
— Взорвали, — сухо ответил Луиджи.
— И насколько сильным был взрыв?
— Думаю, очень мощным, — повернул к нам бледное осунувшееся лицо Ник. — Наш дом тоже уничтожен, я правильно понимаю?