Точеные минареты мечетей.
Аромат роз.
Ветер…
Голубые, золотые и черные луковицы куполов церквей, похожие на пламя свечи.
Старые дворы с нестриженой высохшей травой и запах полыни.
Протяжный призыв муэдзина.
Белые свечки каштанов.
Свист соловья.
Метель…
Тополиный пух.
Благовест.
Шум дождя и запах мокрого асфальта.
Хруст снега под ногами.
Толстые чайки над ярко-синей водой.
Буран…
Вонь канализации.
Скребущий звук метлы.
Запах кофе и смех детей.
Снег.
Узкие улочки и широкие проспекты.
Вьюга…
…Порыв ветра швырнул в меня снегом с такой силой, что я не сразу смогла открыть глаза. А когда стерла холодные капли с лица, то сразу увидела знакомую невысокую фигуру в сером шерстяном пальто. Муса Ахмедович стоял на заснеженной набережной Казанки и смотрел на белые стены Кремля, находившиеся на противоположном берегу скованной льдом реки.
— Красота какая, — сказал Поздняков, который стоял рядом с ним, опершись на железные перила ограды, и смотрел в другую сторону. — Что за здание-то?
— Достопримечательность местная — ЗАГС в форме гигантского казана. Этакий огромный котелок на костре. Я, знаешь, не большой любитель таких архитектурных изысков, — оглянувшись, пояснил Муса. — Но людям нравится.
— А называют как? Казан? Хм, интересно… — не унимался Поздняков и, задрав голову, протянул: — А высоченный-то какой!
— Казан в высоту тридцать два метра, — заметил Муса, озабоченно осматриваясь. — Там наверху еще смотровая площадка. Сейчас она уже закрыта, а то можно было бы зайти. Ты ничего не слышишь? Какой-то странный шум …
— Да нет вроде, — пожал плечами Поздняков, рассматривая барельеф бронзовой чаши Казана в виде драконов и крылатых барсов. — Обычный гул города.
Юрий подошел ближе и принялся разглядывать эффектно подсвеченный постамент чаши, похожий на языки пламени.
— Красивая подсветка, — пробормотал он. — Нет, ну правда впечатляет. А скульптуры прямо огромные! Смотри, эта лапа по размеру как моя голова! Барс метров шесть в высоту, никак не меньше…
Четыре гигантские скульптуры зилантов и барсов были расположены по периметру комплекса. Муса равнодушно огляделся вокруг: я знала, что Казан оставлял его безразличным, как и массивные скульптуры. Он любил старинные церкви, Кремль с его деревянной крышей, даже старое здание университета нравилось ему гораздо больше, чем чаша.
— Лучше скажи, — раздраженно спросил он Юрия, — когда вы моих людей с Шанлу вызволите? У них тут остались близкие.
Тот вздохнул и пожал плечами. Людей на площадке вокруг чаши почти не было: слишком холодно и промозгло. Я поежилась и огляделась в поисках намека на трещину. Если уж Игнат говорил про реку и гнездо, то Казан — самое что ни есть подходящее место. Огромное каменное гнездо, еще и с охраной в виде зилантов и барсов. Очень символично…
С реки начал наползать туман, мне сразу захотелось в тепло, к сладкому чаю с лимоном и горячему ужину. Поздняков шмыгнул покрасневшим носом и, судя по выражению лица, был того же мнения. Туман висел в воздухе серой дымкой, город сиял в ночи, теплый и спокойный, недалеко от Казана переливалась огнями новогодняя елка.
Юрий вытащил из кармана сотовый и сообщил:
— Связи нет.
Над городом что-то загрохотало. Я вздрогнула: гром в декабре?!
Небо окрасилось в серо-фиолетовый цвет, раздался свист, как будто кто-то проткнул воздушный шарик, и тонкая вертикальная линия прочертила пространство над рекой.
— АстагфируЛлах, — прошептал Муса.
— Трещина! — потрясенно воскликнул Поздняков, стараясь перекричать нарастающий шум.
Небо с сухим хлопком словно лопнуло напополам, и из разлома повалил дым. Он расстилался над рекой, все более уплотняясь и принимая уже знакомые мне очертания. Муса Ахмедович и Юрий замерли: туман с реки, будто притягиваясь магнитом, стал подниматься к дыму. Он становился все темнее, и наконец вся эта масса приняла форму исполинского дракона. Мощные крылья, сложенные вдоль тела, походили на плащ и в темноте были почти не заметны, пока он не расправил их. Взмахнув ими, сотканная из дыма и тумана Тень Призрачного дракона молча взмыла вверх, подняв такой ветер, что Муса и Юрий кубарем покатились по земле.
Вслед им летел снег, куски льда, песок, камни, птицы, ветки и даже сломанное дерево. Кремлевская дамба, соединяющая оба берега реки Казанки, затряслась, дорога, по которой сплошным потоком ехали машины, заходила волнами и покрылась трещинами. Раздались громкие гудки, заскрипели, завизжали тормоза, и Кремлевский мост, заскрежетав, дрогнул. Огромный грузовик, не удержав равновесия, упал на бок и, проломив ограду, повис над рекой. Поднявшись на ноги и в ужасе взирая на происходящее, Муса Ахмедович замер посреди набережной. Я завертела головой — где же Юрий — и с облегчением поняла, что с ним все в порядке. Поздняков что-то кричал и показывал Мусе в сторону другого моста — Миллениума. Я медленно, будто во сне, развернулась вслед за Мусой Ахмедовичем туда, куда показывал Юрий, и увидела, что вдоль реки в нашу сторону несется гигантская серая Тень Призрачного дракона. Сердце замерло: что сейчас будет? Скорее бы трещина закрылась, это ослабит Тень Тэнлу!
Но время для этого еще не пришло, и, точно зритель в кинотеатре, я продолжила наблюдать за катастрофой: открыв пасть, Тень выплюнула столп призрачного пламени. Оно прошло сквозь мост Миллениум и понеслось дальше, вдоль реки, сжигая все, что попадалось на его пути. Горящий мост оторвало от опор и понесло к Кремлевской дамбе. Раздался взрыв.
Мусу Ахмедовича сшибло с ног, и он покатился по земле, хорошо приложившись головой. Рядом с ним ворочался Поздняков: он медленно, как пьяный, поднялся на колени и вытер кровь с лица, не открывая взгляда от реки. Только меня ничего не задело. Это было странно: я чувствовала ветер, снег, холод, но при этом легко устояла на ногах и избежала ушибов.
Обернувшись вслед за Поздняковым, я увидела, что река Казанка горит. Все пылало: снег, лед, вода, камни, старый камыш. Птицы, вспыхивая, падали вниз хлопьями пепла, серое пламя поднялось над дорогой, которая плавилась и стекала в гудящую от огня реку.
С протяжным скрипом огромная чаша Казана треснула, и половина ее словно стекла на землю, подняв в воздухе клубы дыма и пыли. Огромные куски здания покатились дальше прямо к Мусе Ахмедовичу с Поздняковым.
Воздух стал густым и горячим, все вокруг гудело, выли сирены, слышался скрежет металла. Я в ужасе кинулась туда, где стояли Муса Ахмедович с Юрием — сейчас там лежали камни. Помочь им я никак не могла… И тут послышался странный звук, как будто кто-то застегнул молнию. Трещина медленно закрывалась! Успел! Игнат успел!
Чаша Казана лежала в руинах, уцелели только две скульптуры зилантов. Я осторожно подошла к оплавленному парапету и заглянула вниз: подо мной черной ямой зияла Казанка, дно ее было усеяно камнями и глубокими трещинами. Мост к Кремлю был забит горящими машинами, воняло пластиком и еще чем-то. С этой стороны реки город был серьезно разрушен. Верхние этажи высотных зданий отсутствовали полностью, как будто их чем-то срезало. Лопались стекла окон, трескался фундамент зданий, асфальт взрывался или плавился. Очевидно, часть призрачного пламени разнеслась вдоль многих улиц…
Земля под ногами начала едва заметно подрагивать, и знакомое шуршание и скрип заполнили мою голову: змей шел вслед за моим Зовом…
…Я открыла глаза. В Шанлу занимался рассвет. Все спали, только Юрис и Луиджи тихо о чем-то беседовали.
— Очнулась? — спросил меня старый тэнлунг. — А я все сижу и жду, когда ты придешь в себя. Ну, что там в мире происходит?
— Надо спешить навстречу Нику, — устало сказала я, вылезая из-под теплого одеяла. — Змей скоро придет в мой город. Тень дракона уже там…
— Ну, Тень скоро развеется, — ответил Юрис. — А что Печать дракона?
— У Игната получилось. Она создана, — коротко ответила я и начала расталкивать Павла.