Я сажусь на край кровати, а Уилл тем временем сразу же находит мою руку и сжимает ее.
Его ладонь такая горячая, отчего я невольно вздрагиваю, и Уилл это замечает.
— У тебя жар, — наконец-то говорю я и сжимаю его руку в ответ, — Что сказал врач?
— Что он может сказать, Микки, только то, что и так всем понятно, — я не узнаю слабый голос Уилла, может это все все-таки сон?
— Уилл… — я пытаюсь найти нужные слова, но в голове пустота.
— Лучше расскажи, как там в школе?
— Без тебя ужасно скучно, — признаюсь я и снова сжимаю его руку.
Глаза Уилла исследуют меня, как будто он хочет что-то сказать, а я себя веду так, как будто он не признавался в любви, я любила Уилла тоже, но, наверное, только как друга, я не знаю, я запуталась.
Мне нравится держать его руку, обнимать его, но я не знаю смогу ли испытать что-то большее к нему.
— Лучше скажи мне, что там с твоим списком «10 вещей, которые я должен сделать прежде…», — я останавливаюсь прежде, чем договорить, мне совершенно не хочется произносить это слово.
— А, это так банально, но моим вторым по счету пунктом это… — замолкает он и улыбается.
— Ну! — помогаю я.
— Встретить рассвет на какой-нибудь крыше, знаю, знаю, Микки, звучит так глупо, но мне правда хочется это сделать, — произносит слабо он.
— Значит сделаем, — поддерживаю его я и отпускаю руку.
Уилл на миг удивляется, что я его так с легкостью поддержала, но потом его лицо снова становится прежним.
— Что ты имеешь в виду? — наконец-то спрашивает он.
— Просто будь готов. Зайду за тобой в 10 вечера, — быстро говорю и наклоняюсь к нему, чтобы поцеловать его в лоб. На секунду наши глаза встречаются, а тем временем целую Уилла в его горячий лоб и ухожу.
Вернувшись домой, вижу, как мама опять уснула на диване, тихо прохожу в комнату, чтобы не разбудить ее и начинаю собираться.
Кладу два пледа в сумку, теплый свитер, если станет холодно, иду на кухню, делаю бутерброды, беру две бутылки воды из холодильника и все это укладываю в сумку.
Я даже не замечаю, когда просыпается мама.
— Собираешься в поход? — спрашивает мама, напугав меня своим голосом.
— Нет, Уилл хочет встретить рассвет на какой-нибудь крыше, просто собираю еду, — без эмоций отвечаю и продолжаю думать, что еще взять с собой.
— Я так счастлива, что ты у меня такая замечательная, — произносит мама, всхлипывая. От ее голоса я поворачиваюсь и вижу на ее щеках слезы, которая она быстро вытирает тыльной стороной ладони.
— Ты плачешь? — удивляюсь я и подхожу к маме, — Мам, ты что?
Мы молчим и смотрим друг на друга, а потом мама просто тянется ко мне и обнимает меня худыми руками, я обнимаю ее в ответ.
— Ты такая молодец, — повторяет мама дрожащим голосом, — Уилл…
Я перебиваю ее, прежде, чем она собирается сказать то слово, которое я боюсь.
— Все будет хорошо с Уиллом, я знаю это.
Я сижу на диване и щелкаю программы, чтобы хоть как-то скоротать время, прежде, чем идти за Уиллом. По телевизору идет всякая дрянь, которую невозможно смотреть адекватному человеку.
Мама зовет меня с кухни:
— Микаэлла, к тебе пришли! — кричит она, и я соскакиваю с дивана.
Пришли? Уилл? Я смотрю на часы, которые весят на стене, нет, это не может быть он. Тогда кто? Джин? Что если она видела меня с Райаном и решила, что нужно мне опять показать, чтобы я не приближалась к нему, если это она, то я готова вырвать все ее волосы и разбить не только губу.
Я подхожу к двери, настроенная решительно. Набираю в легкие воздух и вижу Райана.
— Что ты тут делаешь? — удивляюсь я и закрываю за собой дверь, выхожу на улицу.
Сзади Райана стоит его черный Шевролет 1969 года, который прям выделяется на тусклой улице.
В руках у Райана были ключи от этой машины, которые он крутил на указательном пальце, еще больше нервируя меня.
В другой руке у него была черная кожаная куртка — его лучший друг.
— Ты не поедешь на трек? — интересуется он и изучает меня карими глазами.
— Я же сказала, что нет.
— Сначала злилась, что я занял твое место, а теперь просто так сдаешься? — спрашивает он и проводит рукой по своим черным волосам. Я скрещиваю руки на груди и хмурю брови.
— Ты поддался мне тогда, ну в тот раз, когда мы соревновались? — напрямую говорю я.
— С чего ты взяла?
— Хватит, Райан. Будешь отрицать, что это не так?
Он молчит и смотрит на меня, не отводя глаз.
— Так почему ты не едешь на трек? — переменяет он тему разговора.
— Если я скажу тебе, ты отстанешь от меня?
— Возможно, — признается он.
— У меня нет машины, я больше не участвую в треке, доволен? — быстро говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит меня за запястье прежде, чем я ухожу, как сегодня в школе.
Я пытаюсь вырвать руку, но хватка слишком сильна.
— Что случилось? — серьезно спрашивает он.
— Твоя бывшая-нынешняя, я не знаю, как ее назвать, короче, твоя психопатка раздолбала мне мой автомобиль, поэтому я вне игры! А теперь отпусти меня! — приказываю я и смотрю на него таким злостным взглядом, который только есть у меня в арсенале.
Потом все происходит так быстро, что я даже не могу ничего сделать, он притягивает меня к себе, мои руки врезаются ему в грудь, а потом он просто целует меня, я чувствую его горячие губы на своих губах. Поцелуй длится всего пару секунд, но этого достаточно, чтобы прийти в себя.
Больше книг на сайте - Knigoed.net
— Что ты делаешь?! — кричу я и с легкостью вырываюсь из его хватки. Я тяжело дышу.
— Проверяю одну теорию, — спокойно говорит он с ухмылкой на лице.
— Еще раз так сделаешь и я за себя не отвечаю! — чуть ли не кричу я.
Я отхожу на пару шагов от него, а Райан тем временем смеется.
— Знаешь, все девушки так говорят, а потом просят еще и еще, пока…
— Прекрати! — говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти, — И не приезжай больше сюда никогда.
— Это из-за Джин? — серьезно спрашивает он.
— Не только, — говорю я и закрываю за собой дверь, оставив его на улице.
Я слышу, как он заводит Шевролет и уезжает. Что это только, черт возьми, было? Райан поцеловал меня, вот что это было.
Мы с Уиллом решили, что лучше провести эту ночь на крыше школы, по крайне мере, на нее легче всего попасть.
— Скажи, если будешь себя плохо чувствовать, мы сразу же пойдем домой! — говорю я, и Уилл тяжело вздыхает.
— Прекрати, Микки, мне не пять лет.
Мы поднимаемся по пожарной лестнице и попадаем на крышу. Уилл помогает расстелить мне плед, достать бутерброды, а затем мы садимся.
На улице уже темно, я достаю из сумки настольный фонарик и включаю его.
— Знаешь, если бы мне год назад сказали, что я буду болеть этим, я бы по другому прожил свою жизнь, — признается Уилл.
Я беру его за руку и сжимаю его пальцы.
— Все будет хорошо.
— Хорошо? — удивляется Уилл, — На лечение нужны деньги, а папина фирма обанкротилась месяц назад, ты все еще считаешь, что все будет хорошо?
Я тяжело вздыхаю.
— Прости, — говорит Уилл, — Я не хотел срываться на тебе, просто столько всего навалилось.
— Я понимаю, давай представим, что все нормально, Уилл, хоть на эту ночь, просто представь, что это обычный день, из всех тех наших дней, что мы были вместе. Иногда это помогает, — признаюсь я, Уилл мотает головой в знак согласия.
Через пару минут напряжение между нами пропадает, и мы начинаем болтать, вспоминая наше детство.
— А помнишь, — вспоминает Уилл, — Как ты в седьмом классе закрыла в кабинете учительницу по английскому, а потом тебя водили к директору.
— Вообще-то, — я начинаю громко смеяться, вспоминая тот случай, — Закрыл ее ты, а повели к директору меня. Мама еще тогда запретила мне гулять, когда ей позвонил директор и рассказал обо всем.