Это не может быть признаком возбуждения. Ни в какой форме. Я искренне в это верю, потому что… Этот мужчина меня не привлекает. Совсем.
— Мы могли бы подружиться, Иванна Михайловна.
— Я с вами собираюсь работать, а не дружить.
— Хорошо. Значит увидимся на работе.
Наиль не ждет от меня никакого ответа. Просто ставит перед фактом. Просто разворачивается и уходит. Его подружка уже тут как тут. Цепляется за локоть Наиля, улыбается, что-то щебечет. Неужели все мы, женщины, так глупо выглядим, когда влюбляемся?
Я возвращаюсь к нашей компании. Обнимаю на прощанье Миру и обещаю, что мы обязательно встретимся и где-нибудь погуляем с Маришкой.
Сажусь в машину и сбрасываю каблуки. После шампанского голова кажется непривычно легкой. Быстро расслабляюсь и откидываюсь на спинку пассажирского сиденья.
Когда Макс устраивается рядом я всей своей кожей ощущаю напряжение, которое вползло в салон вместе с его появлением.
Мы трогаемся. Я закрываю глаза и сразу вижу Рунаева. Хмурюсь и перевожу взгляд в окно.
Горячая ладонь Макса опускается на мою острую коленку, ведет вверх по бедру. Уверенно. Властно. Без намёка, а с четкой целью.
— В следующий раз лучше надень бра, — шепчет и склоняется ко мне, чтобы поцеловать в шею.
— Это платье не рассчитано на него. И потом, тебе же нравится, когда я без нижнего белья, нет?
— Мне не нравится, что на твою грудь пялятся другие мужики.
— Кто это? Престарелый инвестор? — иронизирую.
Конечно, я ловила на себе взгляды, но ни один из них не был липким или наглым. Даже если кому-то очень и хотелось заглянуть мне в декольте, не решится. Это равносильно открыто выступить против Смолина.
— Жиголо из масс-маркета.
— Кто?
— Рунаев этот, — небрежно объясняет Смолин и заползает ладонью под подол моего платья. — Судя по тому, что говорит, он совсем ничего не смыслит в бизнесе. Не удивлюсь, если всё то, что у него сейчас есть, досталось ему от какой-нибудь старушенции с деньгами, которую он вылизывал по ее первому требованию.
Мне становится мерзкого от этих слов. Смолин не напрягает себя в выборе более завуалированных метафор. Просто говорит то, что думает.
— Ты не прав, — я пытаюсь убрать от себя руку Макса, но он только плотней прижимает меня к себе.
— Поверь, я знаю, о чем говорю. Пафосные речи, каждый день новая тёлка и тачка. Просаживает бабки в казино и раз в пятилетку приезжает на бизнес-форум. Почему раз в пятилетку? Потому что ему банально там неинтересно, да и самому рассказать нечего. Нет опыта, значит и делиться нечем.
— И ты всё это понял за час общения с ним?
— Малыш, у меня просто побольше опыта, чем у тебя. Ты у меня умница, но будь внимательна. Не удивляюсь, если он и к тебе свои яйца захочет подкатить. Ты красивая, сексуальная и с деньгами. Лакомый кусок для таких ублюдков, как этот. И на глотку наступать себе не придется, если дело дойдет до койки.
Слова Макса царапают мое сознание. Ловлю себя на мысли, что не зря Рунаев сразу мне не понравился. Но… Пока что у меня нет причин негативно относиться к нему, как к моему будущему партнеру. Слишком рано делать такие серьезные выводы.
А то какой он человек и как я к нему отношусь, вообще дело десятое и по большому счету меня волновать не должно. Главное — результат нашего сотрудничества.
— Кстати, сегодня ты гораздо лучше справилась, чем в прошлый раз. Осталась с нами до конца. Сначала, конечно, разозлился, когда ты ушла с Раевской. Но умница. Вернулась.
Пальцы Макса отодвигают в сторону полоску моих стрингов. Я непроизвольно втягиваю живот, прикусываю губу.
— Ты права, я люблю, когда на тебе минимум белья. И платье твое мне нравится.
— Постой, мы же здесь не одни, — кошусь в сторону водителя.
По его каменному выражению лица никаких эмоций не разберешь, но мне всё равно неловко.
Макс снова целует меня в шею. Неровно и тяжело выдыхает, опаляя своим теплом нежную кожу. Прижимается лбом к моему виску, пытается справиться со своим возбуждением.
— Согласен. Никто не должен тебя видеть такой, какой вижу я.
Остаток пути мы проводим в молчании. Макс снова погружается в рабочие звонки.
Но, когда приезжаем я даже не успеваю повесить в шкаф платье, как уже оказываюсь на кровати, прижатая щекой к подушке.
Макс обхватывает мою грудь. Мнет. Сжимает соски. Я тихо постанываю. Почти кричу, когда он резко входит в меня. Стимулирует мой клитор, но у меня почему-то не получается достичь пика. В голову лезут мысли о Рунаеве и о том, что Макс сказал мне в машине.
— Давай, малыш, — сквозь зубы шипит Смолин. — Кончи для меня.