А так… Нет тела — нет дела. Шрам исчез и, видимо, Макс понадеялся, что исчезнет и наш раскол.
Нет. Не исчезнет.
— Я запланировал назавтра небольшую прогулку на яхте, что скажешь? — голос Макса возвращает меня в реальность.
Вопрос этот адресован не мне, а его дочери.
Женя счастливо пищит и этот звук снова ржавым гвоздем проходится по моим барабанным перепонкам.
— Я только «за»! Совсем как в детстве, помнишь? Ты, я и… мама.
Наши с Максом взгляды скрещиваются. Мне это слушать неприятно. Я не скрываю.
— Малыш, ты с нами? — спрашивает и тем самым уводит тему разговора, касающуюся его бывшей жены, в другое русло.
С дочерью Макс более мягок, со мной чаще категоричен, но и я не пасу задних. Тоже могу огрызнуться. Правда, глубоко в душе всё равно задевает. Я прячу это чувство от самой себя, стараюсь не обращать внимания, не думать о нем. Зачем? Только хуже себе сделаю.
— С вами.
Женя кривится. Ей эта затея ожидаемо не нравится.
Ничего страшного, милочка. Я терплю, и ты потерпишь.
После обеда она тащит Макса за собой, чтобы подарить ему какой-то суперкрутой сувенир. Меня с собой, конечно же, никто не зовет, но я в этом не нуждаюсь. Съедаю свой уже холодный кусок пиццы и клятвенно себе обещаю, что обязательно его отработаю в спортзале.
Складываю тарелки в посудомойку и параллельно отвечаю на рабочий звонок. Наше сотрудничество с компанией Рунаева уже запущено. Скоро начнутся съемки. Локации готовятся. Часть отснятого материала бонусом опубликуется и в наших оф соцсетях. Пока всё идет четко по плану.
Вспоминаю обещание Рунаева о том, что мы встретимся на работе. Я убеждена, что это преувеличение. Ему незачем снова появляться в моем комплексе. Если и возникнут сложности или вопросы, их можно будет решить и без присутствия владельца.
Но… Рунаев уже показал, что он не из тех, кто поступает скучным и заурядным образом. Мне почему-то кажется, если он чего-то хочет, обязательно возьмет свое.
С одной стороны, такой подход мне импонирует. С другой…
Качаю головой. Пытаюсь избавиться от мыслей об этом мужчине.
Наверное, Макс прав. Рунаевым руководит банальная жажда корысти. Я не кокетничала с ним, не строила глазки и не виляла бедрами. Поэтому вряд ли могла заинтересовать именно как женщина. Значит, секс, симпатия и прочее — отпадают.
Звук разбитого стекла, который доносится из гостиной, заставляет меня вздрогнуть. Буквально вылетаю из столовой и вижу, как бестолковый шпиц Жени нюхает осколки разбитой вазы.
Единственной в своем роде. Эту вазу сделали по моему заказу. Каждый изгиб и каждый узор мы тщательно обдумывали с мастером. Мне хотелось, чтобы в этом доме царил уют, поэтому раньше уделяла много внимания таким мелочам. Важным для меня мелочам.
— Глупый комок шерсти, — ворчу и еле сдерживаюсь, чтобы не выразиться жестче. — Пошел вон отсюда! — присаживаюсь, чтобы собрать осколки, естественно, раню несколько пальцев. — Чего пялишься?! Вали отсюда, пока я тебя сама не выбросила!
— Эй! А ты не офигела?! — всякий раз, когда Женя повышает голос, он всегда срывается на противный писк.
В третий раз за сегодняшний день.
— Лучше за своим псом следить надо, — парирую без лишних эмоций и истерики.
— Подумаешь, разбил какую-то уродскую вазу. Папа новую купит, — фыркает. — А ты мне Микки только пугаешь, — она ловит своего шпица и прижимает к груди.
— Чтобы что-то купить, нужно сначала заработать. Самой.
— Это ты мне будешь об этом рассказывать? Сама много заработала? Всё это, — Женя обводит рукой пространство гостиной, — папино. А ты просто приживалка. Нищебродка, которую подобрали и отмыли.
Я стараюсь дышать глубже и не вестись на такие откровенно топорные провокации. Получается с трудом. Огромным. Потому что Женя бьет в цель.
Пальцы от порезов саднят, язык жжет сотня отборных грязных ругательств.
— Что у вас здесь уже случилось? На секунду без присмотра нельзя оставить, — Макс прячет смарт в кармане своих домашних брюк и слегка хмурит брови.
— Ничего, — бросаю осколки обратно на пол, разворачиваюсь и ухожу.
Мне обидно только из-за своей неуклюжести. Как я так сумела порезаться — не понимаю.
Захожу в ванную и сую обе ладони под кран. Он автоматически срабатывает. Слегка морщусь, потому что больно, но терплю.
Макс молча заходит и останавливается позади меня. Намеренно не смотрю в зеркало. Убираю руки, аккуратно вытираю их сухими салфетками и начинаю искать пластыри с антисептиком.