Глаза – зеркало души
Каждое утро мы вставали очень рано и ехали на работу в другой район, в самый дальний его уголок - на улицу «Дружбы». Я и мой парень очень любили спать до обеда, потому что поздно ложились. Благо было лето, и это хоть как-то воодушевляло.
Володя ждал предложения из театра, но была тишина. Однако, он продолжал надеяться и ждать, ведь бывшие преподаватели уверили его в этом.
Мы работали с восьми утра примерно до четырёх часов вечера. Кормили нас булочками из «Пекарни Хлебница».
Женщина, что стояла за прилавком, оказалась очень общительной. Правда, она уже была немолода, но выглядела неплохо, особенно её пышные кудрявые тёмные волосы.
Почему-то она очень прониклась к моему парню, постоянно повторяя о том, какой он худенький, и что его надо больше кормить. Володе очень нравилось с ней болтать.
Стоит отметить, что у моего парня было РПП*, потому что он часто недоедал, а ещё любил надкусывать что-то и оставлять на столе. Например, конфеты. Иногда он заворачивал недоеденное обратно в бумажку. Кроме того, очень часто у него в горле возникал какой-то комок, который он постоянно отхаркивал. Когда мы садились за стол, всё было вроде нормально, но потом он бежал в туалет харкаться. Причём дело было не в моей готовке, тоже самое с ним происходило и дома у родителей.
Однажды я с его «отцом» привезли его в больницу на ФГДС*. Я лично проходила данную процедуру ни один раз и всячески его поддерживала. Тем не менее, Володя не смог проглотить трубку с первого раза, более того, в кабинете врача он попытался её вытащить из себя самостоятельно.
Во второй раз врач его всё-таки посмотрел, но после этого Володя был уверен, что ему что-то повредили, хотя скорее всего это было самовнушение.
Отмечу, что проблемы с глотанием у него возникали не всегда, а только тогда, когда он находился за обеденным столом со мной или со своими родителями. Возможно, это был психологический барьер. Скорее всего Володя чувствовал себя виноватым, потому что время от времени жаловался мне на них, а им – на меня.
Наш совместный быт ухудшался с каждым прожитым днём, потому что своих денег у нас не было, и мы полностью зависели от родителей Володи. В пекарне нам платили копейки, которых едва хватало на еду.
Однажды сестра моего парня – Настя, пригласила нас к себе на ночёвку, так как бабушки опять не было дома. Однако, с нами ещё был мой бывший. Он подружился с ней, и мне почему-то это не нравилось, хотя должно было быть пофиг. Я не хотела, чтобы Серёжа влюблялся в кого-то, кроме меня. Когда я смотрела на него, то почему-то вспоминала, как парень робко касался меня, как его дыхание рядом со мной менялось на учащённое, как он впервые признался, что любит меня. Я чувствовала всем естеством, что бывший всё ещё любит меня. Я знала это. Была уверена.
В тот момент я начала замечать, что ему становится интересна Настя, но тем не менее, он продолжал украдкой поглядывать в мою сторону, а его глаза блестели.
Мы сидели на кухне за обеденным столом, а Настя готовила для нас яичницу с сосисками и заваривала чай.
Если честно, ночевать у неё в квартире мне не особо хотелось, потому что я такой человек, который предпочитает комфорт, а в чужом доме – всё чужое. К тому же я не могу сменить нижнее бельё и почистить зубы. Однако, оставлять Володю у неё я тоже не собиралась. Вообще, это он уговорил меня, чтобы мы остались.
Когда мы поужинали, то я была не против лечь спать, но мой парень не особо этого хотел, но я настаивала. Потом он попросил сменную одежду, и сестрица любезно предоставила ему свои пижамные штаны. Меня смущало то, что он пошёл за ней в комнату, однако, я осталась сидеть с Серёжей. Я буквально кожей чувствовала, как он хочет меня. С большим удовольствием взял бы меня на этой кухне прямо на столе. Это желание было заметно по его взгляду, но он, как всегда, подавлял его в себе. Меня почему-то сильно заводило его воздержание, хотелось, чтобы его страсть ко мне бушевала ещё сильнее, чтобы ему стало мучительно сдерживаться, и чтобы он страдал от собственного возбуждения.