Начало конца
Так продолжались наши с Володей будни. Когда у меня болел живот, он мог очень долго гладить его, пока боль не пройдёт. И, действительно, через какое-то время становилось легче. Мне казалось, что его любовь исцеляет меня.
Когда ему было плохо, то я давала возлюбленному лекарство, и он говорил, что я спасла его. Тем не менее скандалы всё равно продолжались.
Однажды любимый признался мне в том, что его «надломил» тот факт, когда он осознал, что надеяться на театр – бессмысленно.
Как-то я поехала с ним и с его «папой», чтобы поддержать. Володя решился поговорить с директрисой театра. В тот день лил дождь, почему-то я предчувствовала, что затея провальная, но не говорила ему об этом, а наоборот, старалась поддержать. Не знаю, верил ли Георгий в успех «сына», но толкнул свою воодушевляющую речь.
Володя вышел к нам, полный надежд, но немного грустный. Дома возлюбленный рассказал мне, что встретил там своего одногруппника – Пашку. Тот смотрел на него с высока, как будто насмехаясь над ним. Это очень задело Володю, потому что он – человек с открытой и наивной душой. Именно за это я его и любила, кто бы что ни говорил.
Я осознавала, что нам будет очень тяжело построить семью, ибо если мы заведём ребёнка, то никакой помощи мне ждать не придётся, а кроме того, это ещё сильнее надломит моего слабого возлюбленного. Он очень боялся этого, как и я, если честно. Однако, иногда мне казалось, что я беременна, хотя это были интересные симптомы: повышенный аппетит и задержки. Почему-то Володя сам начинал подозревать, что я в положении. В какой-то момент мне стало любопытно наблюдать за его реакцией, иногда я подыгрывала ему, подтверждая, что чувствую, будто у нас будет малыш. Далее я замечала, как он сначала смеётся и соглашается, думая, что я шучу, но потом, замечая то, что я не говорю о том, что это розыгрыш, начинал нервничать. Меня очень веселила его реакция, было прикольно, потому что он боялся этого больше, чем я. На самом деле, находясь в состоянии повышенного возбуждения, я просто не осознавала этого.