— И это ещё одно доказательство, что она не могла напасть на Кадер.
— Это ещё почему?
— Если у неё не в порядке с головой, захоти она избавиться от неё, просто убила бы, а не придумала схему с самоубийством. Вы говорите, что она действовала на эмоциях, но продумать такой план, будучи невменяемой, невозможно.
— Сколько существовало и существует маньяков, у которых тоже не порядок с головой, но некоторых так и не поймали, а некоторым удавалось скрываться многие годы, — не согласился со мной друг, качая головой.
— Йетер застряла в подростковом возрасте, она скорее глупый ребенок, чем хладнокровная убийца.
— Все с чего-то начинают. Ладно, хватит о ней. Ты не видел моего брата? Я его дня два не видел.
— Утром встречались, он собирался забрать Кадер из больницы. Он теперь не ночует дома?
— Не знаю, просто я-то не ночую, но сегодня заезжал домой, и даже духу его не было. Вообще все вы куда-то пропадаете. В последний раз мы собирались в больнице, и с тех пор даже не разговаривали.
— Я много работаю, Джан, наверное, тоже работает… — предположил я, осознав, что понятия не имею, чем живут мои друзья.
— Да ты не смущайся, ты всегда был скрытный, настолько скрытный, что даже в голову мысли о нас не подпускал. Не знаю, что там у тебя в голове, может, ты вообще продумываешь сюжет апокалипсиса.
— Всё немного не так, — усмехнулся я, в который раз, за этот вечер, задумавшись о своих человеческих качествах, кои у меня оказались ниже плинтуса. — Так и чем вы занимаетесь?
— Ну, как сказать, — Озгюр почесал переносицу своего прямого, острого носа. — Сейчас я бегаю за Сурией, Анри непонятно что делает, так как в последнее время почти не отвечает на звонки, но вроде как, Кадер тогда познакомила его со своей подружкой, по которой он пускал слюни. А Джан, просто Джан. Полдня проводит в фирме, а потом, черт его знает, в спортзале, наверное, сидит.
— А ты как? Передумал учиться на журналиста и уехать отсюда?
— Не знаю теперь, брат. С Сурией ничего не ясно. Но, скорее всего, придеться уезжать не в Стамбул, а куда-то в Европу, или Китай.
— Ты хочешь поменять все свои планы из-за неё?
— Говорю же, не знаю, нужно много думать, а если я думаю, то понимаю, что нам придеться разъехаться по разным местам, продолжить жить своими жизнями, будто ничего и не было. У нас есть совсем немного времени, отдых перед взрослой жизнью, где будут уже другие люди и цели. А всё это будет казаться сном.
— Наверное, это всегда так, не существует ничего вечного.
После слов друга я задумался, ведь действительно, когда-то жизнь разведет нас с Кадер, я ведь не смогу удерживать её вечно, у меня и причин для этого нет. Это лето лишь короткий эпизод, в котором я был счастлив только из-за её присутствия, но у нас нет будущего. Так стоит ли оттягивать момент расставания, если уже и так всё понятно?
С этой же мыслью я сидел уже на пороге, рядом с выходом в сад, откуда Йетер сбегала по ночам, чтобы поговорить со мной.
Я молча смотрел в темноту, будто не было передо мной зеленых кустов изгороди, к которым жались прикрывшиеся бутоны цветов из-за ночной прохлады, не было деревянного стола, за которым некогда счастливое семейство Кара обедали и ужинали на свежем воздухе. Теперь за этим столом не было длинной лавочки, выкрашенной в едкий малиновый цвет, потому что краска для забора в последний момент не понравилась Эде, и они вместе с дочерью покрасили лавку и несколько табуреток. Теперь за этим столом никто не обедает, там лишь громоздятся старые цветочные горшки с остатками земли, прилипшей к краям, садовые ножницы, и моток шпагата, коим заботливый садовник, приходящий раз в две недели, подвязывал цветы, нуждающиеся в опоре. Всё это было передо мной, но своими глазами я видел лишь темноту.
Почему люди не думают сразу? Почему нужно что-то начать, и на середине понять, что это совсем не твое, но ты уже привязался и не можешь отпустить? Наверное, потому что ты никогда не узнаешь, если не попробуешь.
Я задумался, ведь я не вижу не только совместного будущего с Кадер, я не вижу именно своего будущего, с кем бы то ни было.
Что будет дальше? Целые дни я буду проводить на работе, как и все мужчины моей семьи, возвращаться домой тираном, и ненавидеть всех, кто хоть как-то тянется ко мне, желая получить толику внимания и тепла.
Нет, я не хочу этого. Только вот, пока не знаю, чего хочу.