— Фериде, давай-ка я помогу тебе вырезать твоих бумажных кукол? А потом мы выпьем твой любимый липовый чай, и испечем печенье?
Девочку стало не так просто переманить, она бросила на меня грустный взгляд, словно сама всё поняла, и только потом, решив оставить меня одну, взяла женщину за руку и направилась в дом. Я поблагодарила женщину, заходя за ними в дом.
Устало опустившись на кровать, я обессилено вздохнула, казалось, что я сейчас засну, и этого действительно хотелось, чтобы перестать думать и чувствовать.
Зачем Джан пошел туда? Перестань, не думай. Что он чувствовал на тот момент? Успел ли он испугаться, пожалеть о том, что пришел туда? Хватит. О чем он подумал, когда падал? Винил себя или кого-то? О чем вообще люди думают в таки моменты? Прекрати, ты больше не сможешь помочь ему, и когда могла, не помогла.
Я больше не могла плакать, но сердцу разрывалось на части, моё тело будто выворачивало от тревоги, я сжималась и кружилась на кровати, какая-то часть меня, будто пыталась вырваться из тела. Это странное чувство страха и беспокойства длилось минут пятнадцать, и когда тревога отступила, я ощутила резкое облегчение, боялась пошевелиться, из-за страха повторения.
Наверное, испуг как-то отразился на моем лице, ибо Биркан, вошедший в комнату, спросил:
— Что с тобой?
Странно, но увидев его, я с облегчением вздохнула, словно моя душа, ищущая способы сбежать из тела в поисках покоя, нашла этот покой рядом с ним.
Я резко поднялась с кровати, так скоропалительно, что в глазах потемнело, и я чуть не свалилась на парня. Он придержал меня за локоть, с беспокойством заглядывая в глаза.
— Что происходит?
Я собиралась спокойно поговорить с ним, выразить соболезнования, не выплескивать своих эмоций, тем самым нагружая его, но не получилось.
Я обняла его, обхватив руками шею и прижавшись телом, на пару мгновений он опешил, и только потом обнял меня в ответ, зарывшись носов в волосы.
Это было не просто объятие, мы стали единым целом, словно этими прикосновениями смогли обменяться всем тем, что не могли сказать, тревогами, переживаниями, чувствами, тем, что просто невозможно выразить словами.
— Как ты? — Спросила я, после чего он отстранился, взглянув мне в глаза.
— Ты знаешь?
— Мелике позвонила. Хочешь поговорить об этом?
— Пока нет, хочу, но не могу, извини, — он совсем прервал объятия и вышел на балкон, где в сумерках начал накрапывать мелкий дождь.
Я собиралась выйти к нему, попытаться разделить эту боль с ним, но в комнату вошла Сарихин, приглашая меня спуститься вниз. В гостиной, в теплом, уютном свете торшеров, разместилась семья Ташлычунаров, вернее её старшие представители.
Господин Тунгюч устроился в своем любимом кресле, а его сестра устроилась на диване рядом, теребя в руках платок.
— Проходи, дочка, — хозяин дома сделал приглашающий жест рукой. — Как Биркан?
— Держится, — ответила я, присаживаясь напротив госпожи Мехтебер, поправляя платье при посадке. — Он делает вид, что всё хорошо, но ему нужна поддержка.
— Это само собой. Ты ведь не оставишь его в такой момент?
Как только я узнала о Джане, сразу поняла, что сбежать отсюда не смогу, пока, когда Биркану станет лучше, тогда и исчезну.
— Я буду рядом столько, сколько это понадобится.
— В голове не укладывается, как такое могло произойти? Совсем молодой парень, ему ещё жить и жить, — вздохнула бабушка, подняв глаза к потолку, словно обращалась к тем, кто наверху.
— Тише-тише, — прервал её Тунгюч. — Мы уже ничего не сможем сделать, остается только молиться за душу парня и за его родителей.
— Это обязательно, Кадер, дорогая, ты сходишь со мной завтра в мечеть?
— Конечно, госпожа Мехтебер, — я мягко улыбнулась, старушка была такой доброжелательной, что я просто не могла отказать ей.
— Сколько раз тебе говорить, девочка, называй меня просто бабушкой. Ох, не спокойно мне, ночью теперь не усну. Не представляю, как там его родители.
— Давайте я сделаю успокоительный чай? Господин Тунгюч, вам сделать?
— Не откажусь, может, хоть немного душа кипеть перестанет.
— У тебя она всегда кипит. Даже когда не происходит ничего, нервничаешь, — цокнула на мужчину старушка.
Чичек вытирала мокрые тарелки полотенцем, Сарихин сидела за столом и пила чай, всё это они делали молча, погруженные в свои мысли. Увидев меня, девушки взволнованно переглянулись.
— Как там наш Биркан? — Заботливо спросила Чичек.
— Как он может быть? Переживает. Где Фериде?