— Забыть, и искать новую цель.
— И не будет продолжения типа, если этот человек твой, то он вернется? — С какой-то шутливой надеждой спросил парень, на мгновение, переглянувшись со мной.
— Нет. Как по мне, у всего в этой жизни есть только один шанс. Как рождение и смерть, происходит с первого раза, и второй попытки не будет. Так же и со всем остальным. Нужно понимать это, и не пытаться обмануть самих себя, — я вновь расстроилась, вернулись мысли о расставании с Бирканом.
Произошедшее вчера ничего не меняет, уже сегодня он снова отстранен и холоден. Всё идет к завершению.
— Возможно, ты права. Мы просто пытаемся обнадежить себя. Или просто ты не веришь в счастливые финалы.
— Конечно, не верю. Как финал может быть счастливым? Что вообще под этим понимать? Это же не фильм, где на моменте счастья всё закончится. В жизни если что-то заканчивается, это уже печально.
— А если это болезнь? Что-то нехорошее. Если это заканчивается, это считают удачей, — не согласился со мной оптимист Озгюр, он уже забыл и про свою возможность умереть, и про Сурию, полностью вычеркнувшую его из своей жизни. Не прошло и пяти минут после желания отпустить её, как он пытается найти что-то хорошее.
— Да, но это уже не конец, жизнь ведь продолжается. Финал это ведь смерть.
— Для кого-то и смерть — счастье, — как-то тихо, едва шевеля губами, проговорил парень, не моргая, смотря в одну точку на дороге.
— Что? — Переспросила я, эти мысли мне не понравились. Что если он отчаялся и считает смерть решением всех проблем?
— Ничего, — пожал плечами, из глаз исчезла туманная задумчивость, теперь он контролировал дорогу, и было уже не страшно врезаться в кого-то.
— Я ведь слышала. Озгюр, выброси это из головы.
— Я имел ввиду абстрактную ситуацию. Волноваться не о чем. Кстати, ты изменилась. Вы с Бирканом странно повлияли друг на друга, — парень улыбнулся, хитро взглянув на меня.
— О чём ты?
— Ну, сейчас ты свободно разговариваешь, говоришь, что думаешь. Даже мнение своё отстаиваешь. Извини, но раньше, хотя глупо судить по нескольким встречам, ты была закрытая, имея своё мнение, ты не высказывала его.
Я задумалась, в чём-то собеседник прав, мне стало гораздо легче общаться с людьми. Даже с новыми. Раньше мне приходилось по несколько месяцев приглядываться к человеку, чтобы спокойно разговаривать, и не думать, что меня ненавидят или считают странной. Почему то теперь мне немного наплевать, кто и что обо мне подумает. И ещё одно открытие, если сказать глупость, то за это не убьют. Теперь я почти не подбираю подходящие слова, и произнесенных фраз стало больше.
— Не исключено. А что с Бирканом?
— Теперь он чуть меньше похож на высокомерного барана. И даже мягче стал. Внимательнее к чужим проблемам. Пусть он ещё не раскрывает свою душу до конца, но он близок к этому. Я знаю его много лет, и сейчас он похож на того человека, который существовал до смерти его отца.
— Можешь рассказать мне об этом? Насколько я слышала, они не были близки, но после его смерти Биркан изменился.
— Я знаю не больше твоего, хоть это и странно, обычно я знаю всё. Всё, но поверхностно, что там у кого в душе, я понятия не имею. Думаю, Биркан повзрослел после этого события, понял, что теперь его будущее это фирма, и ответственность за сестру. Ты подумаешь, что это ерунда, что такого, фирма. Знаешь, теперь, когда Джана нет, и вся ответственность за бизнес родителей, в который они вложили всё, теперь на мне, я чувствую какую-то безвыходность. Невозможность повлиять на свою жизнь. Ведь за меня уже всё решили. А если я избегу этого, то предам надежды отца, остальной семьи. Разрушу то, что создавалось так долго, с таким трудом.
Мы уже стояли на парковочном месте рядом с кафе «Эдер», где у нас назначена встреча, скорее всего нас видно из помещения, но мы слишком заняты откровенными рассуждениями.
— Если смотреть со стороны, то действительно, нельзя это разрушать, и можно потерпеть, это ведь не смертельно. Но если поставить себя на это место, то всё меняется. Одной из последних фраз Джана было мнение о том, что человек должен жить за себя, думать о себе, и так далее.
— А что бы сделала ты?
— Нашла бы компромисс. Но это я сейчас так говорю, в своё время я согласна была себя уничтожить ради кого-то важного.
— А что правильно на самом деле? Как всё должно быть? Можно сколько угодно строить предположения, но как нужно поступать?
— Никто не знает, в том то и дело. Вероятно, нет никаких правильно и неправильно. Невозможно всегда поступать правильно, ошибки совершаются, но это часть жизни. Нужно немного проще к этому относиться, не бросаться в омут с головой, не напрягаться до крайней степени, а находится где-то в середине. Но и в этом нельзя быть уверенным, для каждого существуют свои границы. Нет одного общего правильно.