— Хорошо говоришь, мне нравится, но на мои вопросы это не отвечает, — вновь улыбнулся парень, задумчиво покусывая нижнюю губу от нахлынувших размышлений.
— Потому что последнее решение всегда за тобой. Пусть у нас нет вторых шансов, но всегда можно идти счастливо по нужной линии. Мне кажется, что происходит именно то, что должно происходить, а невозможность что-то изменить это для несовершения ошибок.
В окно постучали, я, будучи расслабленной и умиротворенной, придавшись слабоватым философским рассуждениям, и от спавшего адреналина в крови, ведь ещё одну смерть мы сегодня избежали, чуть не умерла от этого резкого звука.
— Чего сидим? Место занимаем?
Это был Биркан, он только подъехал и не мог пристроить свой автомобиль, так как все два парковочных места у кафе заняли мы и Анри.
— Да, хотим, чтобы ты потом до своей машины топал, — в привычной манере для прежнего Озгюра, проговорил он, вылезая из машины.
— А с тобой что? Будто приведение увидела, — Биркан поправил мои волосы, упавшие на лицо, и заглянул в глаза.
— Не знаю, что-то испугалась стука, — поправляю волосы, потому что он поправил неудобно.
— А с руками что? — Парень схватил меня за руку, разглядывая стертую кожу, и несколько кровоточивших царапин. Надо же, я даже не обратила внимания, раны даже не горели. От страха смерти и боль не чувствуется.
— Вы разговаривайте, я пойду к Анри, устал уже ждать нас, бедный. Тяжело, наверное, быть приличным и пунктуальным человеком. Жаль, я этого никогда не пойму, — проговорил Озгюр, идя в сторону кафе, мне стало ясно, избегает разговора о наезде. Тревога не оставила его, просто он сам захотел переключиться на наименее важные события.
— Расскажу, но ты не психуй, и не подавай виду при друзьях.
— Говори уже.
Сомневалась, стоит ли пугать Биркана, в конце концов, эта тревога не оставит его, теперь ему придеться переживать из-за Озгюра, с другой же стороны, вдруг кто-то хочет убить их четверых? А Сеит просто приманка, чтобы увести подозрения.
Всё же, рассказала, как есть, парень напрягся, с тревогой взглянул мне в глаза, и молча, отправился в кафе. А ты, Кадер, думай, что же там в его голове произошло.
— Знаете, для чего я вас собрала?
— Сделать кафе прибыль? — Пошутил Озгюр, смотря на свои огромные кроссовки под столом.
— Да, а ещё узнать о врагах Джана? Такие были?
— Если только неприятели. Брат не конфликтовал ни с кем. Мог иногда с кем-то любезностями обменяться, на место кого-то поставить, но это тут же заканчивалось.
— А какие-то неприятели? Кому он просто не нравился.
— О таком обычно не говорят, Кадер, — как-то строго произнес Биркан, напряженно взглянув на меня. Всё ещё думает о моём рассказе. — Из-за мелких конфликтов не убивают.
— За мелким, со стороны, конфликтом, может скрываться трагедия. Можно было что-то сказать, или сделать, что для другого человека непростительно.
— Кадер, перестань играть в детектива. Если твой адвокат хочет устроить допрос, пожалуйста. Только не надо скрывать его намерения твоим якобы дружеским разговором, — окончательно рассердился Биркан. Я не злилась, понимала, что это плод его тревоги из-за случая с Озгюром.
— Перестань, она хочет помочь, что на тебя нашло? — Заступился за меня Анри, как обычно, не теряя контроля над собой. — Мы попробуем вспомнить. Если это действительно может быть важно.
— Спасибо. На самом деле, я ещё об одном подумала. Танер бы не одобрил этого, но я спрошу, — смущенно начала, сомневаясь, стоит ли продолжать, но так будет гораздо проще узнать, и информация будет достоверной.
— А ты теперь без него и шагу ступить не можешь? — Продолжал Биркан, нервно дергая ногой и прикусывая сжатый кулак.
— Да, что это с тобой? — На этот раз вмешался Озгюр. — Сходи, проветрись.
— Ты прав, но лучше совсем уеду, по делам нужно уехать. Кадер, отсюда сразу едешь домой, никаких дел, домой. Ферхат приедет за тобой. Ты меня поняла?
— Иди уже, — тяжело вздохнула, но ничего, успею встретиться с Танером.
— Ты меня поняла?
— Поняла, — после того, как Биркан пожал друзьям руки на прощание и вышел из кафе, я продолжила. — Вы что-то знаете о трагедии на строящемся здании, то место, где погиб Джан?
— Здание принадлежало родителям и Кара. Только после смерти брата услышал разговор родителей. Мать кричала и сказала, что это их наказание.