— Нет, ничего, только это безобразие. Ещё подумала, Сурия, должно быть, знает что-то об этом. О Йетер, о той компании.
— Скорее Бурсу должна что-то знать, она всегда верно следовала за ней. И Сурия в это время уже могла быть в Европе или Китае.
— Бурсу что-то слышала, видела совсем мало, не больше вас, от неё я и узнала об общении Джана и Йетер.
— Она может и прикрывать её. У неё нездоровая привязанность к Шекер, болезненная, я бы сказал.
— Как у самой Шекер к тебе.
На обратной дороге я сфотографировал номера Хасана, чтобы потом сверить их с теми, что получит Танер. Отвёз Кадер в нужное место, и попросил не уходить до моего прихода, пусть маловероятно, что опасность угрожает ей, но так мне будет спокойнее.
Встретились мы в крохотной комнатке с противными бледными стенами, кроме компьютерного стола, заваленного пыльными папками, под коими прятался старый компьютер с выпирающей коробкой в мониторе, был ещё потрепанный диван, вешалка на стене и небольшой столик с водой, чайником и упаковкой чайных пакетиков.
— Это твой кабинет? — Спросил, стараясь скрыть ехидство, и легкое ощущение превосходства.
— Место, где можно хранить незаконные программы, документы и всякое такое, — словно не заметив моей насмешки, спокойно пояснил адвокат.
— Эта развалюха поддерживает какие-то программы?
— Запчасти все новые, только внешний вид максимально состарен, никому в голову не придет искать здесь что-то важное. Если тебе не нравится, и хочешь светиться, пожалуйста, прошу поехать в мой адвокатский кабинет, — парень ослепительно улыбнулся, и теперь я понял, он тоже не питает ко мне симпатий. Приятно, когда твои чувства взаимны.
— Записи с камер тоже отсюда смотрел? — Киваю на квадратный монитор, всё ещё не усадив свою пятую точку куда-нибудь.
— Тут можно записи с вашей фирмы посмотреть, но не с ритуального агентства, услугами которого никто не пользуется, удивительно, что там вообще такие технологии есть, прямо прорыв в будущее.
— Давай ближе к делу.
— Знаешь Исмаила Каягуду?
— Впервые слышу.
— Теперь знай, и думай кто это. А чтобы не утруждать нашего уважаемого бизнесмена пространными глупостями, узнаем ответ у этой волшебной машины, — Танер включил компьютер, зевая сел на стул, как ни в чём не бывало.
— Это была его машина? Ты уверен?
— Да, он номера сначала замазал грязью, думал потом с толпой смешаться, а попробуй смешаться на этом катафалке. Метрах в трехстах он грязь смыл и поехал дальше.
— Это могла быть другая машина, ты просто перепутал.
— По всем близлежащим зданиям проверил, точно его вел. И скол на багажнике. Его машина.
Почувствовав некоторое раздражение и разочарование, очень уж мне хотелось поскорее найти убийцу друга, и избавиться от этого вездесущего человека, первой любви Кадер, рассказал о наших наблюдениях.
— Что за Хасан? У него была причина? — На секунду задумался Танер, чуть сощурив глаза, словно кот, готовый кинуться на новую версию, как на след от лазерного фонарика.
— Кадер слышала, ещё до смерти Джана, как они с Йетер обсуждали кого-то, предположительно это был Хасан. Странные совпадения с машиной и тем разговором. Может, он забрал чужие номера? Это те же самые?
Вместе сверили фото с камер и фото с моего телефона, не сошлись, версию пришлось отложить, к моему глубочайшему сожалению.
— Глупое совпадение, не больше, — завершил мои мысли адвокат.
— Хасана лучше проверить. Он мне не нравится.
— Предлагаешь теперь подозревать всех, кто тебе не нравится? На меня тоже компромат искать будешь?
— Посмотрю на твоё поведение.
— Какие угрозы, — цокнул языком парень, разворачиваясь к компьютеру. — Знакомое лицо?
— Нет. Отправлю Озгюру.
— Если это просто наёмник, мы мало что выясним. И он его не узнает.
— Адрес ведь там есть? — Отправил фотографию неизвестного мне гражданина, не отрываясь от телефона, будто ответ это вопрос жизни и смерти, хоть в какой-то мере так оно и было, продолжал малоприятный разговор.
— Есть, но он может там не жить. И досье. Исмаил Каягуда, двадцать восемь лет, работает фотографом, в полицию не привлекался, зато лечился в психиатрической больнице.
— Какой диагноз?
— А тебе это о чем-то говорит? Скажу так, преследовал одну из своих моделей, когда только начинал карьеру, кстати, сейчас довольно известный человек в Стамбуле. На момент преследования ему было лет семнадцать, думаю, сейчас это событие ему не навяжешь.
— Озгюр ответил, — напряженно проговорил я, открывая сообщение, последние слова адвоката потерялись в моей голове, так и не донеся до меня свой смысл. — Не знает кто это, но выглядит знакомо.