— У меня работа, тётя, — попыталась возразить ей девушка.
— А ничего страшного, твоя новая клиентка уехала с мужем в Италию, строительство на пару недель отложили, как раз постоишь, поможешь тётушке.
— Благодарю, Биркан. Для меня это большая помощь.
— А он не может быть моделью? Пусть тоже стоит, работает игольницей, — продолжала возмущаться Кадер.
— Не выдумывай, моя дорогая, стой и наслаждайся. Это ведь искусство. Носить это будет тяжело, но очень красиво получится, — прощебетала довольная донельзя хозяйка ателье, и вернулась в кухню.
— Я купил к чаю твои любимые пирожные, будешь? — Радушно предложил я, надеясь подбодрить девушку. Всё же мне выгодно, чтобы какое-то время она находилась в безопасности.
— Я не могу шевелиться, — печально ответила она.
— Я тебя покормлю, — предложил я, усмехнувшись.
— Ещё чего, ей нельзя есть. Вообще, всё то время, пока коллекция не покажется на подиумах, нужно меньше питаться, — вмешалась женщина с иголками.
— Куда ещё? Если ей есть ещё меньше, до показа ветром сдует, — воспротивился я.
— А ты для чего, господин? Мужчина для того и нужен, чтобы женщина не улетала, и на ногах стояла.
— Странные у вас понятия, тётушка Айшен, — ещё больше надулась Кадер. Спина у неё устала, для небольшой разминки она немного пошевелила плечами, за что сразу получила упрек.
— Не двигайся, иначе ещё дольше провозимся. Для твоей тётушки это ужасно важно. Всю жизнь она мечтала воплотить коллекцию в стиле своих любимых модельеров, долго совершенствовала свои навыки, и теперь мы должны помочь ей.
— Да, я понимаю. И буду стоять, сколько потребуется, — в который раз девушка просто не смогла отказаться, хотя в этом случае, отказываться и не стоило, госпожа Лидия просто порхала от счастья, представляя свою новую коллекцию.
Пока мы пили чай, я выслушал воодушевляющий рассказ о жизни модельеров, о технике драпировки, каком-то крое, и о многом другом. Сидели мы допоздна, пока первое платье, сотканное трудом двух женщин, и обретавшее форму благодаря Кадер, было готово наполовину.
У несчастной модели болело всё тело, ноги затекли, и она с трудом двигалась. Со вздохом облегчения вытянула ноги в машине, удобнее устроилась в кресле и замерла.
— Какой тяжелый день, — протянула девушка, едва шевеля губами. — Я и не думала, что просто стоять тяжелее, чем целый день бегать в кафе, даже при полной посадке.
— У тебя будет целая ночь, чтобы отдохнуть, а завтра с новыми силами приступишь к творению прекрасного.
— У меня ведь есть и другие дела, например, Джан. И Фериде, знаешь, я её почти не вижу. Целый день в делах, какие-то загруженные дни начались.
— С Танером теперь я работаю, не нужно тебе лезть в эти дела.
— Биркан, — на этот раз она пошевелилась, с укором и обидой взглянула на меня, в голосе послышалась детское разочарование. — Мы ведь уже обсуждали это. Мне проще всего заниматься этим делом, так как я никакого отношения не имею к Джану.
— Да, именно поэтому Мелике угрожает тебе. Почему ты рассказала об этом адвокату, а не мне?
— Она мне не угрожала, так, обещала продолжить разговор. Мелике не серийная убийца, она мне ничего не сделает.
— Поэтому она входит в список подозреваемых? Потому что ты не думаешь, что она на это способна.
— Это предположение Танера, не больше. Убийца кто-то другой. И ему я не нужна.
— Хватит, в ближайшие дни ты в любом случае не станешь кружиться с адвокатом, заканчивай свои дела, а потом решим.
— С каких это пор ты начал делать вид, будто прислушиваешься к моему мнению? Раньше просто сказал бы нет, и запретил бы говорить, — всё ещё обижаясь, проговорила Кадер, отвернувшись к окну.
— Я ведь меняюсь, дорогая, — хмыкнул я, чуть хлопнув ладонью по рулю.
— Нет, сейчас ты просто обманываешь. Это тот же отказ, только отстраненный. Что-то вроде помолчи сейчас, потом поговорим, но всё равно нет, разговора не будет.
— А что ты хочешь? Ссориться? Пожалуйста, начинай.
— Уже закончила.
— Отлично, — хмыкнул я, но через пару минут остыл и решил пойти на мировую. — Заедем куда-то поужинать? При тёте Айшен ты отказалась есть.
Ответом мне было молчание, повернул голову в сторону девушки, всё ещё отвернута лицом к окну, где отражаются её по-детски надутые губы.
— Твоё молчание ничего не скажет, и не отговорит меня.
— Мой отказ тоже ничего не решит, всё равно ты поступаешь, так, как хочешь поступить.
Тяжело вздохнул, съехал с дороги, остановившись с краю от какого-то здания, прямо под фонарём, от чего теперь мы хорошо видели лица друг друга.