— Он всегда был таким? — Тихо спросила Кадер, печально глядя на меня, но уже не от своего разбитого сердца, а из-за меня. Душевная боль, причиной которой стал я, не мешает ей жалеть меня.
— Ребёнком он был вполне обычным, как все, но в нашей семье есть ещё одна полутайна, не криминальная, но мы не вспоминаем об этом при ком-то, живём, словно ничего и не было.
— И что это? Хотя, ты не должен говорить.
— Скажу, ты ведь тут не чужая.
— Но и не своя, — тихо хмыкнула девушка.
— Я не то чтобы верю в судьбу, но что-то такое иногда случается, что не назвать никак, кроме как происками этой госпожи. Однажды отец чуть не погиб в другой аварии, но судьба вернулась к нему, и он погиб в другой. Много лет назад, когда моему отцу было лет девять, бабушка Мехтебер лежала в больнице, что-то с горлом было. Дедушка тогда только начинал наш бизнес, много времени проводил там. Его жена, то есть моя бабушка, вместе с мужем бабушки Мехтебер, а ещё с их дочерью, и моим отцом поехали в больницу. Но другая машина неожиданно выскочила на перекрестке, и они столкнулись, выжил только мой отец. Выбравшись из машины, он не знал, как вызвать помощь, тогда мобильных телефонов и в помине не было, и на трассе никого не было. Бабушка Мехтебер, потеряв всю свою семью, считала его своим сыном, и впоследствии оправдывала все странности отца этой ситуацией, говоря, что он пережил большое горе.
— Значит, она всё же была когда-то замужем? Никогда этого не слышала.
— Она никогда не вспоминает, даже имен не называет, и я их сам не знаю. Раз в год ездит к ним на могилу, но она далеко, каждый год говорит деду, что хочет пожить на ферме, а сама предается воспоминаниям в старом доме, как только случилась авария они уехали. А когда умер мой отец, то сюда переехали. Есть у нас склонность бежать, куда подальше от воспоминаний.
— Это всё так ужасно, мне очень жаль. Извини, что заставила вспоминать.
— Не обвиняй дедушку и бабушку Мехтебер, они скрыли убийство моей матери, потому что кроме отца у них никого не было, единственный ребенок. Они не могли не спасти его.
— В каждой семье есть свои тайны, — понятливо отнеслась Кадер, хоть этот разговор и впечатлил её, пусть и не в положительную сторону.
— Это было сложно рассказать, поэтому я и молчал.
Есть множество причин, по которым я продолжаю молчать, и разбиваю твоё сердце день ото дня.
Глава 41. Кадер
Утро началось немного неожиданно, половину ночи сон не желал приходить ко мне, я всё кружилась, вставала и ходила по комнате. Воспоминания Биркана не оставили меня равнодушной, как и то, что было по дороге домой.
Я не могу объяснить, что чувствовала в тот момент, словно мой позвоночник сломался, а тело ещё удерживается из-за полной силы натянутых мышц, и стоит мне ослабить хватку, как всё повалится. Иными словами, всё осталось как прежде, но внутри что-то рушится, и если я продолжу обращать на это внимание и перестану напрягать мышцы, всё рухнет.
Так вот, пробуждение оказалось довольно неожиданным, ибо заснула я совсем недавно. Зазвонил этот проклятый телефон, почему я забываю выключить звук, не глядя на экран, ответила на звонок.
— Ты там спишь до сих пор? — Понял собеседник по моему сонному и зевающему ответу.
— Могу себе позволить, ты ведь отказался от моих услуг помощника, — вновь зеваю, от чего мои слова трудно разобрать.
— Не понимаю, о чём ты говоришь. Сейчас ты нужна мне. Говори куда ехать, я приеду. Помним о возможно сумасшедшей невесте.
— Перестаньте, Мелике не может никого убить, — возражаю я, и называю нейтральный адрес, не хочется мне, чтобы Танер знал о нашей совместной жизни в одном доме.
— Что-то случилось? К чему такая спешка? — Спросила я, залезая в машину, готовая в любой момент заснуть.
— Я нашёл Севиляй, и сейчас ты едешь на беседу с ней.
— Как это нашел? А ещё ты говорил, что на допросы меня отправлять не будешь.
— Её проще всего найти, мы знаем её родственником. Через сестру легко вышел на неё, про остальных участников пока никакой информации.