— От Севиляй узнаем, если прижать её, то всё, что знает, расскажет, — пожимаю плечами, чувства воодушевления я не испытывала, даже меньше, чем когда у меня в руках был список потерпевших. Словно сегодня мы ничего не выясним, хотя такие ощущения приводят к обратным последствиям.
— Ты узнаешь, меня к ней не пустят. Её выдали замуж, к мужчине её даже не подпустят, к знакомым из прошлой жизни тоже, поэтому представишься кем-нибудь и осторожно расспросишь. Не пугай её, иначе в другой раз не сможем приблизиться.
— Далеко ехать?
— Несколько часов, её в какую-то деревушку перевезли, где невозможно найти её любимой дряни.
— Тоже думаешь, что она наркоманка? Зейнеп просто не стала озвучивать мне семейную тайну, но и так всё понято.
— Чувствуешь близкое решение загадки? — Воодушевленно начал Танер, не отвлекаясь от дороги.
— Нет, а ты? Чувство, будто мы дальше, чем были. Может, нас специально водят вокруг пальца?
— Тоже это чувствую. Пусть, проверим. Уже мало верю в эту компанию, все спрятались, потому что кто-то из родителей узнал о наркотиках, сомневаюсь, что могло быть что-то интересное. Больше верю в историю о мести. Покушения были только на братьев, второй убийца пытался натравить случайного человека на Озгюра. Наверное, и сам не верил, что это сработает, но подготовился неплохо. Некоторые детали меня смущают, но пока не будем обращать на это внимания.
— Йетер и Мелике ты уже не подозреваешь?
— Первой нечего делить с Озгюром, хотя я понятия не имею в их отношениях. Второй тоже брат не интересен, и её я вновь буду подозревать, если она что-то сделает с тобой.
Мне удалось выспаться в дороге, путь занял несколько часов. Сначала попутчик пытался развлекать меня, даже рассказал печальную историю психа, нового фаната Сурии, и том, что вчера обошлось без моего внимания. Потом ему надоело моё сонливое удивление, и частичное переспрашивание, так как я проваливалась в сон, и мне разрешили поспать в тишине.
— Всё, подъём. Промаргиваемся, и не выглядим при счастливой женушке зомби. Улыбаемся, строим глупую невинность. И руки размотай, ещё подумает, что ты подралась.
— Всё сказал? Ещё рекомендации будут? — Разозлилась я, всё же разматывая наспех обернутые с утра бинтами руки.
— Ещё много чего скажу, я и так держался. Столько часов молчал. Я по ночам иногда разговариваю, а тут днём рот на замке держать.
— Адвокат из тебя специфический, наверное. До суда твоя практика не доходила?
— Доходила, и знаешь, ни одного проигранного дела. Там главное не затыкаться, если много говорить, то все думает, что столько лжи ты не придумаешь. Да и всего два дела было, о неправильной парковке, там одно заседание четыре минуты длилось, — Танер задумчиво почесал голову, задумываясь, что его достижения не такие блестящие.
Дверь открыл взрослый мужчина, лет сорока, с неприятной, редкой, поддавшейся седине, бородой.
— Чего вам? — Недружелюбно спросил он, осматривая меня оценивающим взглядом.
— Мы с женихом собираемся переехать сюда после свадьбы, хочу узнать соседей, спросить, стоит ли переезжать, и как тут жизнь устроена.
Мужчина зацокал языком, закатывая глаза, то, что я неприятна ему заметно, как ясный день. Танер предлагал спросить о дороге, как куда-то добраться, но я посчитала, что с этой причиной меня и до Севиляй не допустят.
— Что же это жених женщину отправил? Сам делами заняться не может?
— Не может, он работает, весь день трудится.
— Для вас, женщин, только и трудись, всего вам мало, — вновь зацокал мужчина.
— Прошу прощения, но мне очень тяжело с вами говорить, нет ли в доме женщины?
Меня нехотя впустили в дом, так же нехотя на зов мужа из кухни вышла молодая девушка, облаченная в традиционные одежды, на её руках сидел малыш, приблизительно, полуторагодовалый или чуть старше.
— Что такое, господин Махмут? — Спросила она, не скрывая своего раздражения.
— Вот, гостью принимай, напои чаем, поговори. Будь уже хозяйкой в этом доме, — хозяин, продолжая недовольно бухтеть, припоминая богов, и то, за что они его наказали, поднялся на второй этаж дома.
Севиляй оказалась немного приятнее при отсутствии супруга рядом, словно была рада поговорить с кем-то новым. Отнесла ребёнка в соседнюю комнату, где, к моему удивлению, обнаружилось ещё двое, но уже старше. Малыш тут же разразился плачем, но девушка закрыла дверь, тяжело вздохнув, повела меня на кухню.
Некоторое время, чтобы не уходить от легенды, слушала, как здесь ужасно живется, кроме лавочки во дворе дома тётушки Бейкюз, где уставшие хозяйки собираются по вечерам и обсуждают серии их любимого сериала, так как у всех показывает только один канал, развлечений больше нет.