— Если я найду, узнаю, кто это, тебе не нужно будет прятаться. Скажи, что вы натворили, и я всё выясню, — уже тихо говорил парень, чуть ли не задыхаясь своей злостью.
— Я не могу сказать, честно, не могу, — настаивал Сеит, ещё секунда и он расплачется, его настроение в очередной раз сменилось, от той галантой личности, что я увидела при знакомстве, не осталось и следа.
Биркан хватает пустую вазу со стола и швыряет её в стену, совсем рядом с постелью наркомана. Тот прикрывает гоову руками, рискуя вынуть из руки иглу капельницы.
— Не надейся, что я от тебя отстану, — выразил свою угрозу парень, и вышел в коридор, громко захлопнув дверь.
Настал мой выход, выжидаю минутку, только потом осторожно присаживаюсь на больничную койку, пациент с некоторой виной смотрит на меня.
— Почему ты в бинтах?
— В нас с Анри стреляли, — умолчала о том, что убить хотели меня.
— Этого не может быть, правда. Я клянусь. Вы тут ни при чём. Тем более ты. Тебя ведь не было, когда я исчезал?
— Парням ничего не угрожает? Тогда что вы с Джаном сделали? — Ответом мне было молчание, но я продолжаю. — Это что-то случилось в той компании? Но Севиляй уверяла меня, что ничего не знает.
— Севиляй? Ты знаешь её? — Сеит приподнялся, словно замер на мгновение, не понимая, верит мне или нет.
— Да, знаю, на придеться продолжить спрашивать её, а у неё и без того незавидная судьба.
— Что с ней? Оставь её, она правда ничего не знает, даже не понимает, почему я её бросил, — он схватил меня за руку, в глазах загорелась надежда и мольба, он от всего сердца хотел защитить девушку.
— А кто знает? Кому кроме тебя нужно бояться?
— Я не скажу, иначе всё… Совсем.
— Кто-то ещё может пострадать, а ты молчишь.
— Этот кто-то пострадает за дело. Имея возможность спасти, я специально этого не сделаю, пусть убьют, уничтожат. Этот человек заслужил того.
— Это кто-то из вашей компании? Севиляй угрожает опасность?
— Нет. Ты может, и не встречала его. И тебе повезло. Надеюсь, судьба благосклонна к тебе. Иначе и тебя не ждет ничего хорошего. Больше я ничего не скажу. Не надейся, что ваша игра вхорошего и плохого полицейского сработала. Просто перед тобой я чувствую вину, и ты мне нравишься.
Несколько мгновений помолчала, пытаясь прочитать эмоции на его лице, но под его печальным взглядом, поддернутым воспоминаниями о прошлом, сложно было выведать нужную информацию.
— Севиляй передала тебе письмо, если твои чувства ещё в силе, это может стать причиной, по которой ты попытаешься спасти свою жизнь, а заодно и её, — тихо проговорила я, вытаскивая из кармана заранее приготовленное письмо, протягиваю ему, сдержанно улыбаюсь и удаляюсь.
В машине меня ожидало следующее испытание, в лице нашего истеричного следователя, которого, в принципе, можно было понять. Он нервно стучал по рулю, с задумчивым видом, наблюдая за скудным видом из лобового стекла.
— Что-то узнала, или моя тактика не сработала? — Почти спокойно спросил, не бросая сверлить взглядом ни в чем не повинный асфальт.
— Ты ведь действительно злился. Сложно оставаться спокойным, когда разгадка уходит прямо из рук. Он ненавидит этого человека, вернее, следующую жертву. Убийцу он не знает.
— Следующая жертва? Значит, они были втроем. Что-то натворили и ушли от ответственности. Этот третий может быть Озгюром? Покушение на него подстроено.
— В тот день и его попытались бы убить. Но целью стал только Сеит. Я вот что думаю, наезд на второго брата странная вещь, фотограф мог и не избавляться от конкурента. Сложная задача играть на чьей-то психике.
— И что ты хочешь этим сказать? — Ко мне соблаговолили обернуться.
— Он просто кинул монетку, убьет, ладно, не убьет, зато припугнет. Озгюр не первопричинная цель, а лишь дополнение.
— Человек не уверен в его вине. Иначе бы он так же нанял кого-то, или задавил сам.
— Или на него очень легко выйти, если разбираться. Поэтому он старается быть в стороне. Джан — самоубийство, разбираться не будут. Озгюр — обезумевший фотограф, убирающий конкуренток. Сеит — криминальные разборки заядлого наркомана. По сути, выйти на него можно только через третью попытку, это наиболее прямой путь.
— Я разговорю Сеита, вытяну всю правду. Если не из него, то из отца. Тот знал, от чего прячет сына. Запугаю, что угодно сделаю, но узнаю, что они сделали, — Биркан сжал кулаки, вновь начиная злиться.
Устало откидываюсь на сидение, каждый день даётся всё тяжелее, чем предыдущий, чего стоит ждать от завтрашнего дня? Ещё одной попытки убийства? В какой момент моя драма о принудительной жизни с ненавистным мне человеком превратилась сначала в плохую романтическую историю о безответной любви, а потом в криминальный триллер?