— Не нужно было ехать со мной. Я говорил, оставайся дома, — уже спокойно проговорил парень, положив ладонь на мои сложенные на коленях руки.
— Мы там и не были. Такое ощущение, будто я там год не появлялась. Фериде тысячу лет не видела, да и других домашних.
— Тебе не угодишь, — протянул мой собеседник, слабо улыбнувшись, так и не убрав руку, что только радовало меня. — Изначально ты скучала дома, просила найти тебе занятие, а сейчас, когда ты вся в занятиях, опять недовольна.
— Это всё ты устроил ради меня? — Саркастично улыбаюсь, своему не менее ироничному другу. — Перестарался, дорогой. Кстати, есть ещё одна новость. Спасибо за напоминание. Домашние скоро умрут от голода. Мы тоже бы могли, если бы появлялись там. Я забыла заказать продукты, и сделать другие домашние дела. Счета, зарплаты.
— Убедила, завтра у тебя выходной, будешь сидеть дома, с этими делами, — благодушно позволили мне с одной пытки переступить на следующую.
— Отличный отдых, спасибо, — устало улыбнулась я, предвкушая следующий день. Хотя всё лучше, чем допросы, стрельба, зависимость жизни других людей от тебя, и, разумеется, общения с моей новой работодательницей. — Или не спасибо. Нужно ехать в ателье, и заняться проектом.
К моему сожалению, руку с колена и моих сложенных кистей, убрали, для того, чтобы начать движение. Спустя минуту размышлений, парень задумчиво проговорил:
— Ещё пару дней назад я был готов проплатить коллекции твоей прекрасной тётушки на два года вперед, чтобы ты сидела на месте, вернее, стояла, но сейчас меня не радует, что тебе нужно выходить из дома. Пусть приезжают к нам.
— Чтобы тётя узнала, что мы живем вместе? Хорошая идея, после этого я точно не буду выходить из дома, только из её квартиры. Почему я раньше не догадалась до этого?
— Потому что тебя связывают условия несуществующего контракта? — Пошутил Биркан, приподняв брови, не отвлекаясь от дороги.
— Так его не было? Ты просто обманывал меня?
— Договор на словах тоже действует, тоже самое, что и юридически заверенный, — продолжали мы шуточный спор, удивительно, но это заставляло нас отвлечься от того кошмара, что творился за пределами автомобиля, и в наших головах и сердцах.
— Уточню у своего адвоката. Ты любишь так его называть.
Словно по волшебству, услышав одно упоминание о себе, позвонил Танер. Едва услышала звонок телефона Биркана, ещё не зная, кто это, почувствовала.
Случайно взглянула на экран смартфона, в имени вызывающего абонента значилось интересное имя «Проныра», засомневалась в правильности своих чувств, но ненадолго.
— Слушаю, адвокат, — не самым приятным тоном ответил парень, притормаживая у края дороги.
Разговор получился живописный, Биркан сначала замер, потом усомнился, затем разозлился, на том и закончили. Когда звонок завершился, я спросила, надеясь не нарваться на гнев:
— Что случилось?
— Отца Сеита посадили в тюрьму, — сдерживая свою злость, ответил на вопрос, со всей силы сжимая ни в чём не повинный руль.
— За что?
— Он ведь рассказал нам, охранник господина Джема раз в месяц привозил партию наркотиков, про уменьшение доз и закупку у местного производителя, я не верю, история для отвода глаз. Так вот, кто-то позвонил в полицию, предупредил, что охранник провозит запрещенные вещества, что странно, они ведь не смогли бы перевести это через границу. Того поймали и он тут же сдал своего хозяина.
— Тоже намеренная акция? Чтобы Сеит никуда не улетел?
— Чтобы мы лишились ещё одного информатора.
— Нас тоже прослушивают? Или следят?
— Или это давно планировалось. Джем ведь в курсе дел, но непричастен. Своеобразная месть.
— Сеит останется здесь, не рискнут передвигаться без отца. Да и Севиляй может стать неплохой причиной задержаться.
Биркан на минуту задумался, крутя в руке телефон, как вдруг, тот зазвонил.
— Что на этот раз? — Проворчал парень, отвечая на звонок.
На этот раз лицо его побледнело, молча слушал чьи-то объяснения на другом конце линии связи, так ничего и не ответил, сбросил вызов, рассеяно уставившись на бардачок.
Поняла, что случилось нечто ужасное, ибо именно это и выражали эмоции на его лице. Теперь я взяла его за руку, давая понять, что он не один, и тихо спросила:
— Что-то плохое?