Захожу домой, беззаботно скидываю обувь, раскидав её по прихожей, кидаю пальто на стул в столовой, и прямо горю от желания приготовить восхитительный ужин к приходу отца, он ведь заслужил это.
Мою руки, продолжая напевать отвратительную мелодию, зажигаю огонь, тянусь к полке, чтобы достать самое красивое блюдо из цветного стекла, купленное мной в преддверии нового года, когда я ещё не решила сбежать от всего, закрывшись в квартире, другая тарелка, мешавшая мне, будто по волшебству, выскальзывает из рук.
И приземляется прямо на сахарницу, плотная, керамическая посудина разделяется на две части, одну непомерно большую, и вторую, почти ничтожную по сравнению с другой частью.
Осколки падают на пол, горстка сахара рассыпается по столу, опускаюсь на колени, беру в руки развалившуюся сахарницу, смотрю на эти части в своих ладонях и горько плачу.
Слёзы обжигают щеки, из горла вырывается тягостный, полный боли крик, прижимаю к себе керамические куски так, словно роднее них у меня никого не было.
На мои крики из комнаты выбегает отец, если бы я знала, что он дома, смогла бы сдержаться, и перенесла истерику в другое место. Понимаю, что должна прекратить, но не могу, дикая боль между рёбер не отпускает.
— Что с тобой, дочка? — Отец подбегает, в его глазах горит страх, а сердце ноет в отклик на мою боль. И в его глазах блестят слёзы.
— Сахарница разбилась, так жалко, она мне очень нравилась, — с трудом произношу я, почти задыхаясь на каждом слове.
— Несчастный кусок керамики разбился или твоё сердце?
Смотрю на родителя, он видит ответ в моих глазах, спокойно садится рядом на пол, обнимает меня, а я продолжаю плакать, прижимаясь к нему лбом, как беззащитный детёныш.
Глава 51. Кадер
Вечером мне пришлось идти на консультацию по десертам для свадьбы моей любимой подруги, хоть и дегустировали мы маленькие пирожные, но сладкого наелись надолго, при этом с тортом так и не определились.
— Хотя бы сейчас мы можем поговорить нормально? — Отвлекает подруга, дергая меня за руку, поглядывая на меня просящим взглядом, словно это нужно не мне, а ей.
— Не лучшее время, — отмахиваюсь я, жалея, что не пошла с кондитером и Айлин, смотреть, как в соседней комнате изготавливают шоколад ручной работы.
— Другого момента не будет, потом ты вновь будешь делать вид, будто ничего не происходит. Пойми, если держать всё в себе, легче не станет.
— А ты разве не держишь всё в себе? Не закрываешься, пряча настоящую себя, чтобы пережить это всё? — Вдруг вываливаю я, против своей воли, мне не стоило этого говорить.
Смотрю на печальные глаза подруги, на её спокойную, немного грустную улыбку, и чувствую себя ужаснейшим существом на этой земле.
— Тогда ты должна понимать, я знаю, о чём говорю. Это не помогает, и для тебя я хочу другого будущего. Не закрывайся, расставь все по местам, посмотри на него, скажи, что думаешь о нём.
— Зачем мне делать это сейчас? У него свадьба, новая любовь. Я не хочу вмешиваться, выглядеть жалкой, хотя вряд ли я смогу опуститься в его глазах ещё ниже.
— А если у него остались к тебе чувства? Да, он никогда не нравился мне, но у меня ни разу не возникало сомнения, что он небезразличен по отношению к тебе.
— Если бы у него были чувства ко мне, хоть крупица, он бы не принял решение жениться на другой девушке. Поздно разговаривать, всё кончено.
— Кадер, послушай меня, — девушка протянула руку через стол, чтобы накрыть ею мою ладонь. — Больше всего на свете я хочу поговорить с Онуром, узнать любил ли он меня или нет, злился ли на что-то, или затаил обиду где-то в глубине души. Но я никогда не узнаю этого, не спрошу, что он чувствует, не пойму, ненавидит ли он меня за то, что я не сохранила себя для него. За то, что я тут же попала в объятия другого человека, словно стерев самого дорогого из сердца. Я никогда не задам ему вопрос, моя душа не успокоится, но вы, у вас есть возможность просто поговорить. Ты, как и я, никогда не успокоишься, пока не узнаешь правду, тем более, даже не попытавшись.
Я встала со своего стула, подошла к Нихан, обнимая её, почувствовала, как её горячие слёзы орошают мою кофту, она прижимается ко мне, как к спасательному кругу.
— Не вини себя, Онур знал тебя лучше всех, и сейчас понимает тебя, принимает твои решения и поступки. Он не смог сделать тебя счастливой, так другой сделает, только дай шанс, открой своё сердце, выпусти из него печаль.