Жизнь свою он все равно не спасет. В старые добрые времена, что делали с неграми, посмевшими поднять руку на хозяев – тем, кого просто вздергивали, еще чертовски везло. В Алабаме устраивали «театр» – негра привязывали на сцене, и сидящие в «партере», в первых рядах, по сигналу могли выпустить в живую мишень все заряды из своего кольта или винчестера, ну а «галерка» имела право лишь на один выстрел. А в штате Миссисипи (как прадед рассказывал деду, а дед отцу) хозяин провинившегося раба устраивал показательную публичную казнь – что-то особо изощренное, чтобы медленно и долго! – и приглашал соседей-плантаторов на светский раут с тотализатором: джентльмены на террасе вели изысканную беседу, пили виски, и делали ставки, сколько еще ниггер продержится, пока не сдохнет, ну а согнанные на зрелище черномазые просто смотрели, в воспитательных целях. Жалко, что сейчас время цивилизованное – все будет проще и быстрее. Американские полицейские очень не любят тех, кто убил их коллег. Ну а если убийца – негр, да еще и Райс шепнет кое-кому…
Так что на месте будущего преступления останется другой труп. Идеально, если у шерифа найдется еще один пойманный черный бродяга. Но если нет – есть еще один отличный вариант.
С прошлой осени по Де-Мойну прокатилась волна каких-то странных преступлений. Причем жертвами были владельцы своего бизнеса, но не местные – мы, конечно, не Нью-Йорк или Сан-Франциско, но и до нас добежали те, кто успел смыться из Европы или Китая не с пустыми карманами. И вот, к таким вдруг приходили «федеральные агенты», обвиняли в пособничестве коммунистам и вымогали деньги. Райс поначалу обеспокоился – нам только каких-то игр федералов на нашей территории не хватало! – но все оказалось гораздо проще. В том же баре «Сто» некий Хью Стоун, спьяну похвастался Малышке Мэри, откуда у него появились деньги, – а эта Мэри встречалась еще и с парнем из ордена! – однако же Райс, узнав, кто в действительности были эти «федералы», не стал возбуждать дело (тем более что и обращений от пострадавших не было – но ведь можно и организовать?). Этот Хью не отличается умом – а главное, отметился в прошлом году в дурно пахнущем деле, когда, в компании своих приятелей, заезжего коммивояжера (уроженца Восточной Европы) забил насмерть, приняв за «коммунистического агента». Теперь он же расправится с целой семьей красных крыс – и пусть после Легион (чьи ряды этот Хью украшает своей персоной – контора дружественная, но все же конкурент!) доказывает свою непричастность.
Ну и сочинить свое алиби, официальную версию происшедшего. Он подвез эту крыску… ну, скажем, до угла Мередит-драйв, там она вышла, а он поехал к тому самому месту, где парни нашли что-то относящееся… надо придумать, к какому из дел? Или нет, он еще заехал еще куда-то – чтоб время сошлось. И когда они втроем приехали – то на месте стали свидетелями гнусного зрелища в исполнении целой банды черномазых. Придется постараться, чтоб сочинить безупречно гладкую версию – но все же расследование будут вести свои, которым можно намекнуть, что не следует заметить.
Одно лишь беспокоило Райса. Если ведьмочка уже убита – то снимет ли это ее проклятье для Виктории, или еще и закрепит?
Аманда Смит, по прозвищу «Спарки» («Искорка»). Де-Мойн, 15 марта 1956 г.
Мне страшно. И в то же время – нет. «Это лишь тело мое боится, а не я» – так говорила героиня романа Джека Лондона. Смотреть на себя словно со стороны – только так можно сдержаться. Потому что если я испугаюсь – то умру. Все, что было – это не реальность, а сон. Когда проснусь, то снова все будет как прежде – покой и безопасность, где самая большая угроза, это упасть с яблони в саду, а полиция это хорошие парни, готовые всегда защитить тебя от плохишей.
Но для этого сначала надо спасти Стефани. Потому что – если причиной происшедшего была та их дурацкая выходка с «проклятием вуду», то следующей (или даже более ранней) жертвой должна быть она.
И папа Стефани считался у черных жителей Де-Мойна если не главой, то одним из тех, кого слушают все. А еще он тоже воевал – на последней Великой войне. Вот пусть он и разбирается с этим мистером Вудом!