– От какого правосудия? – зло крикнул Вуд. – Которое меня, воевавшего за Америку во Вьетнаме, против коммунистов – объявило коммунистом и едва не зарезало как овцу? Мне что, надо было смириться и с того света протест подать в ваш суд? Меня поджарить на стуле, за двух копов – а сколько эти копы до того зарезали черных парней, и что им за это будет?
– Хватит! – крикнул шериф, стукнув кулаком по столу. – Вы понимаете, что если откажетесь подчиниться закону, то все вы покойники? Черт с вами, если это ваш выбор – но девочку с собой в ад зачем тянуть, грех на душу не берите! Отдайте ее мне – а я гарантирую, что с ней ничего не случится.
– Которая девочка вам нужна? – Браун достал свежий номер вечерней «Де-Мойн Трибьюн», где на первой странице красовались портреты Аманды Смит и Сандры Фостер. – Эта, или вот эта?! Или вы еще кого-то зарезали, и после в «потеряшки» записали?! Теперь вы спохватились, что на алтарь уже тащат белых девчонок из уважаемых семейств, и публика недовольна – а на наших убитых вам по-прежнему на…ть?! Мы разойдемся по домам – а ночью ваши ублюдки придут за мной и моей дочкой, как приходили за Амандой Смит – повезло, что лишь собаку убили. И вы опять всё спишете на «чёрный криминал»?!
– Заметьте, что наш слуга закона уже берет назад свои слова о похищении! – расхохотался Вуд. – Парни, и обратите внимание: жизнь белой девчонки для него ценнее, чем черные головы всех нас, вместе взятых! Кто-нибудь после поверит – любым его гарантиям, данным нам?
Шериф встал. Тронул за плечо Логана, сидевшего с ошалелым видом.
– Уходим. Нам тут делать больше нечего.
В тишине шаги уходящих и звук захлопнутой двери прозвучали как выстрелы.
– Ну, даете! – раздался чей-то голос от стойки бара. – Эй, виски со льдом!
Кто-то включил замолкший было музыкальный автомат. Послышались звуки джаза.
– Мотаем отсюда, – самые благоразумные поспешили к выходу.
– Тэд, я вами недоволен, – выйдя на улицу, окружной прокурор вспомнил, что главным переговорщиком был назначен он. – Зачем было вмешиваться так грубо? И кто теперь ответит, когда у нас спросят, по чьей вине провал – честно предупреждаю, что я вашу задницу прикрывать не стану. И про Аманду Смит вообще не было в инструкциях – что за самовольство? Вы же тоже состоите в Новой Церкви, насколько мне известно?
– Кейт, я помню этот город еще до того, как в нем появилось черное гетто, – ответил шериф, – но знаете, я не подписывался убивать белых детей. Передайте Райсу, что если он после не уберется отсюда, то я сделаю все, чтобы он сел – за решетку или даже на стул. Равно как и любой, кто поднимет руку на белого гражданина. С ниггерами, как Господь укажет – но с белыми только по закону и по суду. Я понятно объяснил?
– Стефани, тебе лучше будет идти домой, – сказал владелец «Джунглей», – если шериф не блефовал, тут скоро будет жарко. Я скажу Джимми, он тебя отвезет.
– Но, папа, они могут прийти и к нам домой, – возразила Стефани. – О, боже, шериф сказал, фамилия того главного, Райс, это не отец нашей Виктории? А Джимми вместе с Сэмом и Мэтти разливают бутылки, а я помогаю. Встретим копов, как ты нацистов в Гавре!
Это ведь не противозаконно – хранить в подсобке канистры с бензином, для своего грузовичка? Равно как и флаконы с моющим средством. Но если это соединить в одной бутылке, то получится подобие напалма. Можно добавить еще кое-что, законно купленное в аптеке, – и тогда пламя будет не погасить водой. Так же как, уже с другими невинными добавками – гореть даже без доступа воздуха, или воспламеняться без запала, когда бутылку разобьют. Но это уже требует осторожности – ошибешься в дозировке, или в процессе смешения, и сам сгоришь, вспыхнет у тебя в руках. Так что достаточно и минимума, самого надежного. Улица перед фасадом «Джунглей» не слишком широка – с второго этажа вполне можно добросить бутылку даже до той стороны. Так что копов ожидала жаркая встреча!
Ну а Стефани, найдя минутку, бросилась к телефону, что стоял в кабинете отца. Номер библиотеки был ей хорошо известен – звонить в самом крайнем случае, но ведь это как раз и есть, сообщить Аманде новость, что тот самый прокурор-убийца оказался папой нашей Виктории!