– Это тот самый святоша, что был главным там, у алтаря – сказал Натан Вуд, глядя в окно, – подружку вашей дочери хотел зарезать и здесь командует.
– Райс, помощник окружного прокурора, – сказал Браун, – шериф не соврал. Точно он?
– Он самый, я его рожу вовек не забуду, – подтвердил Вуд, – гы!
Браун посмотрел с удивлением – чего тут смешного?
– Да вот представил, что сказал бы наш капитан Трэгг, – пояснил Вуд, – во Вьетнаме за Америку честно сражался с коммуняками, и там не убили, даже ранен не был. А дома зарежут как коммуниста, опять же «за Америку и именем Иисуса». Ты думаешь, этот прокурорский святоша дозволит пленных брать? Ну если только на алтарь, и числом побольше. Если сдадимся – туда все и пойдем.
Браун прошел в угол кабинета. Сделал что-то – и одна из панелей стены отошла, открыв тайник. Достал «спрингфилд» – винтовка уже устаревшая, но надежная, была принята в армии до «гарандов», еще с времен первой Великой Войны.
– Держал на случай… была тут история, три года назад, с плохими парнями. Отсюда хороший обзор и сектор обстрела. Надеюсь, вы хорошо стреляете, мистер Вуд? Патроны – вот. Удачи! А я пойду, подготовлю своих.
И вышел. Мужик нормальный, но ему есть что терять – и этот клуб, и дом, и жену – и дочку… Натан вспомнил взгляд той белой девчонки, там, у алтаря. А ведь есть на нём грех перед Господом! Хотел же сперва и её убить, вслед за теми копами, убрать ненужную свидетельницу и сбежать, лишь бы шкуру спасти. А она оказалась настоящим гёрлскаутом – смелая, не испугалась, и сама не сбежала, и его не бросила – помогла! А как она провела его сюда, в этот черный клуб, как к себе домой, как повела себя с мистером Брауном и с друзьями, и подружкой-мулаткой, как отнеслись к нему и хозяин клуба и её родители с братом… Вот, ещё один грех на нём – ему же тогда всерьез показалось, что они тут все в какой-то коммунистической ячейке состоят, с этой их коллективистской взаимовыручкой и наплевательством на цвет кожи – дурак! Просто вот они-то как раз и есть те самые настоящие американцы, кто не на словах считает, что «все люди созданы Господом равными и наделены неотъемлемыми правами и свободами», но и живет по заветам отцов-основателей! И этого у них не отнять, раз они вписались за него, простого черного парня с кровью на руках, против белых законников всего города!
А у него, Натана, нет ничего и никого, кроме двух убитых копов на счету, а сейчас будет еще и прокурорский чин, разница уже невелика перед законом – только бы не промахнуться! Может, меня завтра и поджарят на электростуле, но ты, чёртов «святоша», вперёд меня в ад пойдешь! Это ты – настоящий враг Америки, настоящей Америки, что я успел увидеть в лице той белой девчонки и ее родных и друзей – на которых ты руку поднял! – это за них я сражался во Вьетнаме, пока ты со своей бандой творил здесь… такое… Ну что ж, значит, мой бой не окончен, он продолжается – у нас дома!
Он тщательно прицелился, молясь всем богам – хоть Христу, хоть чёрту, хоть самому Сталину! – чтоб не промахнуться. И плавно, как учили, нажал на спуск. И пуля попала в цель – но не в Райса, а в копа, который, на свою беду, в последний миг подошёл к прокурорскому с докладом! А «спрингфилд» – не автомат, и, пока Вуд передернул затвор, прокурорский уже исчез из вида, упал и уполз за полицейскую машину рядом!
Твою ж мать! А ведь говорил отец Якоб – настоятель негритянской церкви в Коламбии, в те давние, еще доармейские времена – что высшие силы любят точность, когда к ним взывают, – надо было молить, не просто попасть, но и в кого надо попасть!
Еще четыре патрона в магазине и двадцать в коробке – на три десятка копов, что толкутся там, внизу, как мишени! И если их призвал на подмогу тот прокурорский черт, то наверняка именно они хватали и тащили на алтарь черных парней и белых девчонок, или, по крайней мере, знали о том, но молчали и покрывали, как шериф – жаль, что его тут нет. Но вон тот из копов, который ведет себя как командир, точно при делах – приоритетная цель для стрелка!
Натану Вуду – ветерану знаменитой на весь Вьетнам «черной» роты капитана Трэгга и убийце уже трех полицейских – терять теперь было абсолютно нечего. Нужно было лишь одно – остаться навсегда верным Корпусу морской пехоты США, и, если уж и придется погибнуть, то утащить с собой как можно больше врагов!
Тридцать семь служащих полиции, в большинстве вооруженных не только пистолетами, но и «томпсонами». Окружной прокурор даже выразил сомнение, не слишком ли много для захвата какого-то негритянского гадючника? На что Райс возразил (при молчаливом одобрении мэра), что черным надо дать урок, который они запомнят надолго.