И это самый вопиющий – но лишь один из подобных случаев, в разных штатах, за минувшую неделю! Вторая поправка гарантирует любому американскому гражданину свободное право на владение оружием. Однако же на практике оружие в руках чернокожего сегодня становится для него смертным приговором. Также во многих штатах высказываются мнение, что это владение оружием следовало бы ограничить. Успокаивая публику, что это коснется исключительно черных – утрированно, белый мистер Кларк может прийти в офис шерифа со словами, «подпиши бумажку вот тут – я сегодня покупаю пулемет», ну а черный Джереми Мур должен будет пройти долгую бюрократическую процедуру на предмет, не совершал ли он прежде чего-то противозаконного. И очень печально, что оправданием для всего вышеназванного служат события, произошедшие в нашем штате Айова – самом либеральном, касаемо обеспечения прав чернокожих!
Закон – или для всех, или ни для кого! Отменив Вторую поправку для какой-то категории граждан – пусть руководствуясь самыми благими пожеланиями – не создадим ли мы прецедент, завтра сделать так же с другой категорией, после еще с кем-то – а в итоге прийти к тому, что сейчас есть, например, в Британии: где еще сто лет назад владение оружием никак не регламентировалось, но после нескольких запретов сегодня все свелось к тому, что даже иметь дома револьвер необходима лицензия – а чтобы его носить с собой, лицензия еще одна?
Вторая поправка существует – пока не отменена. Если кто-то считает, что ее надо упразднить – то следуйте процедуре, установленной законом. А пока этого не случилось – уважайте Закон!
Аманда Смит
- Спарки, так ты и правда едешь в Россию?
– Я же слово дала, – печально ответила Аманда, – перед прессой. И такой публикой.
– Как тот великий охотник, имя забыла, – с усмешкой сказала Кэти, – который в Африку, на львов. «Надо ехать» – и никуда уже не деться.
– Это Тартарен, что ли? – спросил Том. – Ну так можно ведь повод найти, чтоб отказаться. «Но тогда Тартарен не был бы больше тем великим, кем считал его весь город, как его, Тараскон». Так у того французика – его репутация была как капитал, который больно утратить. Ну а тебе, Спарки, чего бояться?
– Ну как же: на тебя в Северной уже ставки делают, – хихикнула Кэт, – «вернется принцесса живой из замка людоеда или нет». Джесси, кстати, десять долларов поставил – что вернешься. Если твои предки там побывали – и ничего. Но все сходятся на том, что ты, Спарки, либо безумно храбрая, либо просто безумная – чтобы, после того, как тебя чуть не зарезали при нашей свободе и демократии, лезть в пасть коммунистической тирании.
Аманда вспомнила, что было дома, после ее речи в Капитолии. Папа, мама, вы правда не русские шпионы? И ты, Дэви, хорош братец – знал и молчал! А после был долгий разговор – продолжившийся назавтра, в воскресенье, на ферме у деда – из которого Аманда узнала про Россию больше, чем за всю прежнюю жизнь. Что русские, это вовсе не варвары с атомной бомбой, а вполне цивилизованный народ – даже, по словам деда, в чем-то похожие на наших пионеров.
– Была Депрессия, и здесь мы едва сводили концы с концами, – рассказывал дед, – и тут один наш дальний родственник, работавший в «Дженерал Электрик», которая тогда продавала в Россию машины и станки, предложил мне к нему, подручным. Я не был образованным, но хорошо умел управляться с техникой – и учил этому русских фермеров. И знаешь, внучка, – это политики ссорятся и воюют, ну а простые люди, кому делить нечего, всегда найдут общий язык, имея желание.
Но ведь не простые люди, а русский Вождь Сталин, сидящий в Кремле, решает – сбросить Бомбу на Америку, на Де-Мойн, на дом семьи Смитов? Вождь издает законы, обязательные для всех – в России ведь диктатура, а не демократия. Если Сталин прикажет начать войну, никто из его подданных не посмеет ослушаться – из страха быть брошенным в гулаг. Возможно, что СССР не похож на орду Чингисхана (как утверждает «Кольерс»), – но ведь не может быть, чтобы все, что про советские порядки слышала и читала Аманда до сих пор, было ложью? Да и мистер Колман, учитель и, бесспорно, умный и много знающий – дал Аманде свое наставление, после занятий, наедине:
– Вы еще слишком юны и наивны, мисс Смит, если вас успокаивает показная любезность русских. Позвольте, я расскажу вам то, что было всего двадцать лет назад. По Германии едет поезд, вагоны первого класса – везет прилично одетых людей, среди которых и женщины, и дети. Евреи, причем не граждане Германии – а из соседних стран, и из нашей в том числе, случайно оказавшиеся там, и спешащие вернуться. Войны еще нет – что им может угрожать? В купе мирная, семейная атмосфера, в вагоне-ресторане пьют шампанское. Поезд приходит на какую-то станцию – где на перроне играет оркестр, как обычно принято на германских железных дорогах. Всем пассажирам предложено выйти, с вещами – не беспокойтесь, небольшая формальность. Чемоданы оставьте вот здесь, проходите на санобработку, мужчины направо, женщины налево. И закрываются ворота с вывеской «Собибор», так называлось то место. Одним из пассажиров этого поезда был дальний родственник моей жены – ему повезло пройти ад и выжить. Вы надеетесь в чем-то убедить Сталина – но вспомните дневник той еврейской девочки, Анны Франк, и представьте, как бы она стала увещевать Гитлера, прекратить убивать ее соотечественников? Поймите, что для коммунистов я или вы, мисс Смит, – примерно то, что для нас ниг… простите… ну как евреи для нацистов. О нет, я вас не пугаю – но помните, что у вас не будет дипломатического статуса, дающего неприкосновенность. И что в СССР нет правосудия – а есть лишь судилища, «тройки», для которых высшим доказательством виновности служит признание, полученное под пыткой. Я никоим образом не хочу сказать, что вас бросят в гулаг – все же наши страны пока не воюют, и я надеюсь, мисс Смит, что у вас хватит благоразумия не сделать ничего, что русский диктатор сочтет за оскорбление – но я просто не вижу ни малейшей пользы в вашем путешествии, вы никому ничего не докажете и никого не переубедите.