Чжоу Джен на трудфронт взят не был – туда брали лишь здоровых. Потому единственной надеждой не умереть с голода оставалось чинить ботинки жителям квартала. Иметь валюту также было запрещено, прежние гоминьдановские бумажки уже не имели хождения – и за труд обычно расплачивались едой. Один ботинок – день жизни, или даже два или три. Если надо было отнести клиенту заказ, бежал Бао – на малолеток патрули обычно не обращали внимания. Зато была другая опасность – если взрослых воров, мародеров, грабителей, коммунисты при поимке убивали на месте, то дети беглецов, потерявшие родителей и дом, сбивались в банды, подобные крысиным стаям. Такая банда поймала Бао возле самого дома, когда он возвращался с платой за заказ – большим куском рыбы, завернутом в тряпку, но вкусный запах было не скрыть.
Их было шестеро, некоторые даже младше, чем Бао. Но шестеро на одного. Бао не мог отдать им все пропитание, свое и отца, на этот и следующие два, а возможно, и три дня – и дрался с храбростью тигра, но его свалили наземь и в злобе уже били ногами. И вдруг все прекратилось, раздались жалобные крики и смачные звуки ударов – но били уже не его! Подняв голову, Бао увидел, что обидчики лежат лицом в землю, в окружении десятка мальчишек такого же возраста, как он, или чуть старше или младше, все одеты одинаково, подобно солдатам, и у каждого была бамбуковая палка, а еще красный шелковый галстук, повязанный на шею.
– Ты кто? – спросил старший из них, у которого кроме галстука была приколота на груди красная звездочка, такая же, как на шапках у коммунистических солдат. – Принадлежишь к эксплуататорскому классу?
Пионеры – дети Красных Сестер, присланных Стальным Императором из далекой Москвы, вместе с генералом Ли Юншеном. Который пять лет назад вырезал целую американскую военную базу с самолетами – из мести за сожженный их атомной бомбой Сиань, и после сумел уцелеть, когда взбешённые янки сбросили атомную бомбу уже на него самого! А прошлым летом он сжёг тысячу американских «летающих крепостей», своей Бомбой! Так говорили в домах Гуаньчжоу – что и сам Генерал, и эти Сестры, более жестокие, чем самый злой японский самурай, лично поклялись Стальному Императору изгнать из Поднебесной американцев и вообще всех чужаков, и истребить врагов коммунистической веры среди самих китайцев – для того и набирают в свое войско детей-сирот, из которых намерены вырастить самых лучших воинов. Однажды Бао уже видел их в своем квартале – и тогда поспешил скрыться в переулке, прежде чем на него обратят внимание. А крысята не заметили, и поплатились – столкнувшись с более сильной и жестокой бандой. Будут ли сейчас и самого Бао бить палками – или довольствуются отнятой едой? Но надо ответить – нет, мой отец не помещик, а простой крестьянин, был им, пока у нас не сожгли дом. А теперь он зарабатывает тем, что чинит ботинки, – и эта рыба его плата за день работы. Будет ли нам дозволено оставить хоть кусочек – а то я и мой отец с голода умрем!
– Возьми! – старший пионер дал знак, и один из мальчишек поднял с земли рыбу и вручил Бао. – Сапожник, значит, пролетарий, угнетенный класс. Нам рассказывали, что сапожником был отец самого императора Сталина. А пионеры – не бандиты.
– Мой отец тоже был не помещик, а крестьянин! – пропищал кто-то из крысят. – Пожалейте нас, господа пионеры!
– Молчать! – ответил старший. – Учитель Ленин говорил, что воры и грабители нам не классово близкие. Тем более те, кто отнимает последнее у своих. Цао, еще пять… нет, десять палок этому! Мин, беги за патрулем. В лагерь вас, на исправление – если переживете. Эй, Цао, – он объяснил, за что? Правильно – за «господ пионеров»: господа все на кораблях в свою Америку удрали, кто успел!
Бао схватил рыбу, еще не веря своему счастью. И был удивлен еще больше, когда старший пионер достал из сумки пачку галет и, честно разломив по кусочку каждому из своего отряда, протянул и Бао, сказав при этом дружеским тоном:
– Твоя рыба так вкусно пахнет, что нам самим подкрепиться захотелось. С утра бегаем, в столовой не были еще.
Так пионеров еще и кормят? Никто из них не выглядел голодным. И они не боялись никого – ни бандитов, ни солдат!
– А можно мне тоже с вами? Только рыбу отцу отнесу – он вот в этом доме живет, в подвале.
Он успел вернуться – как раз когда солдаты погнали пойманных крысят к районной комендатуре (как объяснил Бао старший пионер). Ну а пионеры квартировали далеко на юге, возле верфи, так что идти надо было почти через весь город. Один Бао никогда бы не решился – но ему тут же разъяснили, что пионерам не надо бояться патрулей, напротив, солдаты обязаны помочь пионеру, обратившемуся с просьбой. И вообще, пионера никто не смеет тронуть, избить или убить – если только он сам что-то недостойное не совершит.