– Мы раньше были «детьми полков». В провинции и сейчас так – пионеры не при своей деревне состоят, а при военной части, что там стоит. Ну а здесь, как и в Шанхае – мы городские. И не батальон, а дружина, не рота, а отряд, не взвод, а звено.
Вопреки слухам, пионеры вовсе не требовали уйти из дома, от отца. На «базе» жили лишь те, кто не имел семей, – а Бао мог приходить сюда каждое утро, которое начиналось с общего построения и подъема флага. Тогда он впервые увидел и Сестер – они вовсе не казались ужасными, две молодые женщины невысокого роста, в военной форме и с оружием, вели себя как строгие матери, озабоченные должным воспитанием своих детей – а три сотни мальчишек и девчонок смотрели на них с обожанием, слушая каждое их слово.
– В прежнем мире было заведено – или ты грабишь другого, или другой грабит тебя. Или ты работаешь на другого, или он на тебя. Кто родился и вырос там, не видел и не ждет ничего другого – любой человек, это либо рабовладелец, либо раб, либо мелкий собственник, мелкий служащий, мелкий чиновник, интеллигент – тот, кто желает лишь иметь свое, а до другого ему дела нет. Даже эксплуатируемые заражены этим пороком – крестьянин, честно трудящийся на своем наделе, рад голоду у соседей, «я дороже продам свой хлеб». Тот, кто сумел «выйти в люди», стать врачом, инженером, учителем, служащим в канцелярии – был убежден, что надо потворствовать власть имущим, богатым и знатным, чтоб сохранить свое место, да еще и подняться выше. У коммуниста же – не может быть таких желаний! Коммунисты должны построить новое общество – где не будет эксплуататоров. Как и рождающей эксплуатацию привычки эгоиста и мелкого собственника – «я добиваюсь своей выгоды за счет кого-то, и мне нет дела до его проблем». Учиться коммунизму – значит, воспитать молодых, которые уже не будут знать этого мелкобуржуазного желания. Так сказал Великий Учитель Ленин, двадцать шесть лет тому назад.
То есть коммунисты должны не иметь ничего своего, а жить, подобно воинам-монахам из монастыря Шаолинь? Тем более что после «политзанятий» (которые проводили или сами Сестры, или кто-то из старших пионеров) была тренировка на плацу – физподготовка и умение драться, с палкой и без нее. Конечно, в учебных поединках били вполсилы, или лишь показывали удары – ведь даже ссоры, не говоря уже о драках, между пионерами были строго запрещены: любой спор по справедливости решал «звеньевой», или командир отряда, или даже, в особых случаях, сами Сестры. После тренировки следовало умывание, затем завтрак – для Бао было невероятным, что пионеров кормят, причем бесплатно, и дважды в день: утром и в конце дня, после вечернего рапорта, когда живущие в городе могли уйти домой. Форма и ботинки были Бао не положены, пока он «кандидат» – испытательный срок один месяц, или раньше, если что-то очень достойное совершишь – но обещаны. Пожалуй, у пионеров, даже с их объявленным аскетизмом, жить выходит более сыто, чем в отцовском доме!
Да и обязанности были пока не слишком обременительны. Явиться утром, не опаздывая – причем, когда пустили трамвай, то оказалось, что пионеры имеют право ездить в нем бесплатно! Дальше, как уже сказано, политзанятия, тренировка, завтрак – и наконец, главное, выход на патрулирование в город.
– Поскольку мы еще малы, чтоб быть солдатами или работать. То наша обязанность учиться этому – а пока следить, нет ли где непорядка или враждебного деяния. Увидев такое, тут же сообщить старшим, и по возможности проследить за виновным, кто он и где живет. Ну а с малолетними бандитами – разбираемся сами.
«Непорядком» считались – даже выброшенный где не положено мусор или грязь на рынке. Но главной заботой было, как разъяснил звеньевой, «пионер – опиуму враг». Выслеживать тех, кто курит, а особенно распространяет опиум – «за это тебя бы сразу из кандидатов в полноправные пионеры, до срока». Указывать патрулю на «подозрительных» – а такими считались, например, те, кто «без цели ходит возле важного объекта», или не выразил почтения (поклоном) статуе императора Сталина, что поставили на главной площади, равно как неуважительно отнесся к его портрету.
– В Шанхае было, нам рассказывали. Кто-то шел мимо статуи Сталина, и не только не поклонился, как положено, но еще и сплюнул. За ним проследили – оказалось, американский шпион.
В первый же день Бао заставили выучить Устав (как у солдат). Пионер должен безоговорочно подчиняться своим командирам. Пионер обязан помочь любому другому пионеру, даже незнакомому и из чужого отряда, если это потребуется. Запрещено воровство – «пионеры не бандиты». Особенно у своих – за крысятничество сразу выгоняют с позором. А еще надо быть готовым, что в любое время суток может прибежать посыльный из отряда, требующий немедленно всем прибыть к месту сбора – но такое бывает редко, лишь в случае исключительном. В спокойное время можно даже отпроситься домой, если есть нужда помочь семье – а если очень надо, то даже всем звеном или отрядом могут прийти, как «тимуровцы» (Бао не знал, кто это, но понял смысл). Но хотя теперь случалось, что и самому Чжоу Джену приходилось брать палку и идти к клиенту, если тот жил невдалеке, – Бао сам справлялся, если надо было отнести заказ в соседний квартал. Тем более в этом не было никакой опасности: один раз ему довелось столкнуться с такой же бандой малолеток, но те поспешили нырнуть в проулок, и, пробегая мимо, Бао услышал: