– Вот и делай выводы! – сказал Майк. – А Сталину, выходит, проще угрожать всем атомной войной, чем отдать самый малый кусок территории, причем даже не свой. И это называется тоталитаризм – потому что если вождь покажет слабость, его свои же съедят, «Акела промахнулся». То, что у нас простительно – у русских нет. А нам всем лезть под парты, когда снова завоет!
– Может, и договорятся? – сказала Стефани. – Сколько раз уже так было, и как-то решалось.
– А может, и нет! – резко бросила Кэти. – Знаешь, Спарки, а ведь этот, кто к вам приходил, прав: вот вырежут тебе что-то в головке, и будешь безмерно счастлива, что бы вокруг ни творилось.
– Ты с дуба рухнула, подруга? – возмутилась Аманда. – Тогда идиоты, кто в палате слюни пускают, самые счастливые люди на свете, все им пофиг! Ты им завидуешь, хотела бы поменяться?
– Я просто спросила, – Кэт пожала плечами, – а так, конечно, хочу жить ярко и чтоб удовольствий побольше! Только в момент последний, когда Бомбы упадут, – те идиоты ведь и не поймут и не почувствуют ничего, просто перестанут быть. А мы – гореть будем, все осознавая.
– Я для себя решил: вот школу закончу, и колледж, и уеду куда-нибудь в глушь, – сказал Боб, – например, в Айдахо, где парк Йеллоустоун, отец рассказывал, пришлось ему там работать сразу после войны. Места красивые, природа – все как во времена пионеров. Построю там дом и буду выживать на всем своем, даже если все остальное станет пеплом. Родители нудят – стань адвокатом, поезжай в Чикаго, а самое крутое, в Нью-Йорк – но по мне, лучше уже фермером, но живым. Со мной кто-нибудь хочет?
– Там скучно, – сказала Кэт, доставая сигареты, – я от тоски помру.
Кэти сегодня была одета во все черное – штаны из грубой ткани, черный свитер, черные ботинки, на голове черный платок-бандана. И глаза подкрашены черной тушью.
– Ты что, в трауре по кому-то? – спросила Стефани.
– По завтра, которое мне родаки обещают! – ответила Кэт. – Или, как у диких племен, будем поклоняться Смерти, может, она нас и обойдет. А что выгляжу не как леди, плевать – если завтра война, и может быть, мы до выпуска не доживем!
– Слушай, откуда ты эту отраву берешь? – спросила Аманда. – Вот не поверю, что тебе твои родаки столько дают на карманные?
– Есть парень из Северной, с которым я в дружбе! – ухмыльнулась Кэт. – И пожалуйста, не надо про мораль и вред здоровью! Лет на десять мне точно хватит, не помру – ну а что дальше, никому не известно. Тебе, Спарки, хочется сгореть под русской Бомбой, будучи здоровой, – ну а я желаю успеть до того получить максимум удовольствия.
– Русские опять спутник запустили, – сказал Том. – А ведь когда братья Райт летали, на них с восторгом смотрели. Мечтали о дальних перелетах, «нет больше океанов, разделяющих континенты», – то время назвали «прекрасной эпохой». А всего через десятилетие первая Великая война, и уже «цеппелины» бомбят Лондон, а еще через двадцать лет вторая – и армады «летающих крепостей» сжигают города. Мы сейчас о полетах на Марс мечтаем – так думаю, космические дредноуты на орбите раньше появятся, подобно тому, как из «этажерок» Фармана и Блерио выросли В-47. Ребята, я хотел бы ошибиться – но считаю, что если у русских уже будет боевой космофлот, а у нас еще нет, то начнется… Даже не война, а как было у нас с Гаити или Доминиканой при Тедди Рузвельте – «вы ведете себя плохо, мы тогда посылаем свой Флот и морскую пехоту, чтоб преподать вам урок». Прости, Бобби, но я не поеду в Йеллоустоун или еще куда – а хотел бы выучиться на инженера, чтоб у нас космофлот тоже успел появиться. Тогда, может быть, коммунисты и не решатся…
– Хорошо бы, но… – произнес Джо, – не бывало еще никогда, чтобы оружие изобрели и не применили! Сейчас у нас очередная «прекрасная эпоха», как ее после назовут, – когда все еще не оправились от прошлой войны, а главное, запасов нового оружия пока нет. А вот когда и правда боевой космофлот построят – лет через десять-двадцать, прогресс ведь все быстрее идет? Если только русские согласятся, как мы предложили: космос и все наиболее опасное для человечества под международный контроль. И будет тогда, как в книжках: все вместе, к другим планетам – а ООН следит, чтоб на Земле никаких войн.
– Коммунисты не захотят, – ответил Майк, – если сейчас они на справедливую границу по Рейну не согласны, рады вечного мира, то свое самое сильное оружие в ООН передать, ну не верю! Пожалуй, у нас еще лет десять точно есть, может и двадцать, если повезет, ну а после… Хотя бы этот теперешний мир нам запомнить, каким он был!