Третьим человеческим воплощением стала Природа; эту должность заняла зрелая женщина, которая имела слабое представление, что к чему.
— Но Гея породила всех животных и Адама с Евой, — сказала Молли. — А теперь её место заняла одна из праправнучек?
— А ещё она породила Нода и меня. Почему бы и нет? — кисло поинтересовалась Лила. — Вся система основана на инцесте. Эребус и Нокс были братом и сестрой; они слились, и все инкарнации стали их потомками. Отец Бог и Мать Гея — родные брат и сестра, так же, как и Нод, Адам, Ева и я. Оба моих брата занимались со мной сексом.
— Эребус? — переспросила Молли.
— Сын Хаоса. Не знаю, что случилось с ним и Нокс; может, они до сих пор где-нибудь болтаются, оттрахав друг друга до полного изнеможения.
Но Верена обратила внимание на другой аспект.
— Значит, всё, что эти люди делали — входили в завихрения и становились воплощениями бессмертия?
— В начале так и было, — согласилась Лила. — Тогда всё не отличалось особой сложностью. Любой мог сделать это. Но позже они разработали более утончённые правила для передачи должности.
— Я увидела достаточно. Вот твой хаос, — Верена разжала пальцы и подтолкнула каплю по направлению к призраку.
— Поймала, — Лила охватила каплю со всех сторон и превратилась в роскошную обнажённую женщину, теперь ничем не отличавшуюся от смертных. Женщина тут же исчезла.
— Видишь, она вывернулась, — сказала Молли.
— Всё в порядке. Я узнала достаточно. С ней нелегко, но в малых дозах вытерпеть можно, — Верена изменила курс и направилась обратно — вверх по временной линии.
— Что ты собираешься делать?
— Я хочу завладеть энергетическим вихрем Ночи. Больше никто об этом не подумал.
— Какое это воплощение?
— Нокс. Та, что совокуплялась со своим братом и породила остальные инкарнации.
— Ты сама станешь инкарнацией?
— Попробую. Прежде, чем это сделает кто-то другой. Мне нужно это могущество.
— Вот почему тебя так заинтересовала древняя история!
— Я знала, что эти силы где-то там. А теперь надо сделать то, что я и так собиралась.
— Я даже не подозревала о них!
— Я не знала, что это возможно, пока не увидела своими глазами.
— Но как ты будешь менять прошлое — до времён создания человечества?
— Сомневаюсь, что могу это сделать. Я прослежу за Нокс уже во время его существования, а затем соединюсь с ней.
— Но она — мать всех остальных! Ты будешь самой юной из всех людей, которые вступали в должность воплощений. Не считая времени в виде вампира.
— Это не имеет значения. Возраст неважен. Только обладание. Если я правильно понимаю, — Верена надеялась, что это так.
Они вернулись к моменту первых родов. Потом Верена передвинулась вперёд, наблюдая за материнским вихрем. Он бесцельно дрейфовал. Девушка последовала за ним в то время, когда сформировался Эдемский сад вместе с растениями и животными. Завиток переплыл континент Австралии. Пора!
Она вошла внутрь него. Энергетическое завихрение было невидимым, в нём не оказалось ни тьмы, ни света, но Верена ориентировалась с помощью Видения. Она не могла сделать этого раньше, потому что отсутствие человеческой сущности внутри вихря способствовало фундаментальным переменам в нём. Теперь она точно знала, что он собой представлял, и дальнейших затруднений не возникло. Девушка набрала массу и заколебалась:
— Молли, если что-то пойдёт не так…
— Я скажу Ворли и Ванье.
— Спасибо.
Верена, как могла, придала себе храбрости и снова шагнула в завиток.
На этот раз она мгновенно затерялась внутри. Девушка воззвала к своему человеческому опыту, стараясь сохранять спокойствие. Она запоздало поняла, что другие люди, вступая в завихрения, могли потерять свою личность вместо того, чтобы обрести контроль над бездушной силой. Была ли она достаточно сильной для этого?
Верена восстановила душевное равновесие и огляделась по сторонам. Рядом с собой она увидела Молли.
— Ты передумала? — спросил призрак.
Завиток покачивался позади неё. Верена промахнулась — она каким-то образом перешагнула через него.
Она приблизилась к нему для новой попытки. И снова неудача.
— У меня не получается, — сказала она. — Он ведёт себя так, словно мы находится на разных уровнях мировосприятия.
— Может, так оно и есть, — согласилась Молли. — Какой это год?
— Примерно трёхтысячный до нашей эры, — она осознала, в чём дело, пока это произносила. — Задолго до моего рождения! Я ничего не могу сделать до того, как начну существовать.