На следующее утро и граф Феликс со шляхтичами своей личной свиты и своей челядью тронулся в путь, чтобы возвратиться в Варшаву.
Большую часть свиты граф выслал вперёд часов на пять пути, чтобы не были слишком тяжелы необходимые при путешествии на лошадях ночёвки, часто в совсем маленьких и убогих городах и местечках, и оставил при себе только свою личную прислугу и немногочисленных шляхтичей своего дома.
София де Витт ехала верхом позади графа, среди его шталмейстеров. Она так ловко и уверенно сидела в мужском седле, так естественно и непринуждённо держалась, так весело шутила и смеялась, что никто и не сомневался в том, что она, как заявлял камердинер при приезде, — и в самом деле вновь поступивший на службу к графу паж из обедневшего дворянского рода, состоявшего в дальней связи с Потоцкими.
У Минска выехали на большую дорогу и намеревались ещё в тот же день достигнуть города Новогрудка, который представлял большие удобства для отдыха, чем маленькие местечки на пути, и где уже было приготовлено высланной вперёд свитой помещение для ночлега.
Всё уже было окутано вечерней мглою, когда небольшая кавалькада из двадцати-двадцати пяти человек миновала довольно узкий мост, перекинутый через реку Неман, пересекающую за деревней Столпей большую дорогу. Направо и налево от дороги раскинулись обширные сосновые леса, среди которых тьма вечера казалась ещё более глубокою.
Граф Феликс ехал впереди и, смеясь и шутя, громко разговаривал со своими спутниками. Едва последние из свиты миновали мост, как из леса появился отряд всадников, словно по волшебству выросши из-под земли, окружил со всех сторон графа и отделил его от свиты. В то же время сзади надвинулись другие и смешались со свитою, разъединяя её членов друг от друга.
Все эти люди, лица которых в темноте едва можно было разобрать, были в польской одежде. Их было по крайней мере человек пятьдесят-шестьдесят, а из леса показывались всё новые и новые всадники. Это, должно быть, была отлично организованная разбойничья шайка, так как все её движения обнаруживали настоящую воинскую дисциплину и точность и все они повиновались сигналам пронзительного свистка, значение которых быстро понималось ими. Все они были вооружены с ног до головы, со всех сторон блестели направленные на спутников графа дула пистолетов.
Каждый из свиты был окружён несколькими нападавшими и не имел возможности не только заботиться о других, но даже защищаться, так как большинство свиты было вооружено одними лишь лёгкими саблями.
— Что это значит? — воскликнул Потоцкий, хватаясь за саблю. — Засада на проезжей дороге? Мне говорили, что путь безопасен!
Он уже наполовину вытащил саблю из ножен, когда один из нападавших вплотную приблизился к нему и, держа пистолет правою рукою в упор пред грудью графа, левою снял свою меховую шапочку и сказал по-польски с незначительным иностранным акцентом:
— Простите, граф, что мы осмелились на минуту задержать вас здесь на дороге, но нужда и наша нищета служат нам извинением; ведь ваша великодушная щедрость, граф, повсюду известна, и потому мы уверены, что вы не откажете нам в просьбе подарить кое-что соответствующее вашему высокому положению.
— Ах, вот как! — с улыбкой произнёс граф. — Только вы, должно быть, собрали целую деревню, чтобы придать вес своей просьбе о вспомоществовании.
— А если бы это было и так, — возразил всадник, — то это лишь доказывало бы, как высоко мы ценим честь быть вырученными из нужды, благодаря вашему подарку, граф.
— А если бы я ответил вам, — сказал Потоцкий, — что я не везу с собою ничего, что могло бы вознаградить вас за труд? Польский магнат — не банкир. Вам лучше было бы пограбить жидов, когда те возвращаются с ярмарки.
— Мы не поверили бы этому, граф, — всё ещё не выпуская шапки из руки, возразил всадник, — так как у графа Феликса Потоцкого всегда достаточно золота с собою, чтобы полными пригоршнями раздавать его бедным.
Позади в свите послышалось беспокойное движение и прозвучал как бы подавленный крик. Несколько лошадей помчались назад через мост и направились к лесу.
— Тише, тише! — крикнул Потоцкий, обернувшись в сторону шума, — не будьте глупы! Нам ничего не поделать против превосходства в силах, нам нужно прийти к соглашению с этими разбойниками, которые так любезно и в то же время так веско умеют просить. Вот, мой друг, возьмите и разделите между собою, — сказал он, вынимая из кармана кошелёк с золотом. — А теперь давайте дорогу, так как я тороплюсь на ночлег!