Выбрать главу

Вамбери уже так вжился в образ дервиша, что даже наедине не мог выпить глотка вонючей воды без обычного молитвенного возгласа. Борода его была всклокочена, глаза дико блуждали, как у самых праведных дервишей. Он научился спать стоя и умываться песком.

Таким на сороковой день пути через пески он смело вошел в крепостные ворота Хивы.

ПОДАРОК ЭМИРА 

На базарной площади караван остановил ханский офицер, чтобы осмотреть товары. И тут проклятый афганец громко закричал:

— Мы привезли вам троих замечательных четвероногих и одного еще более интересного двуногого…

Четвероногие — это были три буйволицы, приведенные караванбаши из Персии по приказу хивинского хана. Замечательным двуногим мог быть только один…

Постепенно глаза всех, кто был на площади, остановились на хадже Решиде. Но он не покраснел, не смутился, ничем не выдал себя. Он спокойно сидел посреди площади, и губы его шептали суру из корана. Постепенно на него перестали обращать внимание.

Вамбери бродил, стуча посохом, по кривым улицам Хивы, запоминал велеречивые надписи на минаретах, как губка, впитывал впечатления этого скрытного мира.

Город состоял из двух частей: из крепости Ичан-Кале, где жил хан, и окружавших ее кварталов.

В квартале, называвшемся Гадайляр, жили профессиональные нищие. Подаянием они наживали большие деньги.

Над серыми стенами крепости поднимались купола мавзолея Пахлавана Махмуда — один большой и два маленьких. Вамбери зашел туда с толпой дервишей, выкрикивавших молитвы. В мавзолее было темно. Присмотревшись, Вамбери заметил, что по стенам двумя поясками тянутся какие-то полустертые арабские надписи. «Наверное, молитвы», — подумал он и начал разбирать надпись. И вдруг увидел, что это стихи. Святой был поэтом! Вамбери перевел одно четверостишие:

Сто гор кавказских истолочь пестом,Сто лет в тюрьме томиться под замком,Окрасить кровью сердца небо — легче,Чем провести мгновение с глупцом!..

Это было так неожиданно, что он засмеялся. На него испуганно зашикали со всех сторон.

Потом Вамбери с другими дервишами побывал у хивинского хана. Он знал, что правителю каждого города на пути непременно донесут о прибытии дервиша из Турции. И самый лучший способ рассеять все подозрения — это смело идти навстречу опасностям. Так он и делал, непременно посещая всех знатных чиновников.

Хан спросил, для чего достопочтенный хаджа совершает столь трудное путешествие.

— Пир, — со вздохом, туманно ответил Вамбери, как бы намекая, что глава секты дервишей, к которой он якобы принадлежит, наложил на него такое наказание. Потом, пряча усмешку, добавил: — Я перенес много страданий, но теперь вознагражден тем, что вижу благословенную красоту твоей светлости…

Это понравилось хану, и он подарил ему двадцать монет и хорошего осла. От денег Вамбери отказался, строго заметив, что иметь их — грех для дервиша, а на сером длинноухом ослике отправился странствовать по окрестным кишлакам. Потом на барке с косым парусом он спустился вниз по Аму-Дарье до дельты. И опять жадно смотрел, слушал, запоминал.

Коричневая вода подмывала берега, и они с плеском и гулом рушились. Над зарослями болотистых тугаев гудели тучи комаров. Как миражи, вставали на берегах крепостные стены давно умерших городов.

Только через месяц опять поредевший караван двинулся дальше, в Бухару. Снова начались пески. Это были Кызылкумы. Стали попадаться кочующие со стадами казахи. Они проводили всю жизнь в седле. Вамбери, расспрашивая их, запоминал новые слова, удивлялся, как могут они вечно кочевать. Круглолицая казашка, смеясь, отвечала ему:

— Человек должен двигаться, потому что все в мире движется: солнце, луна, звезды, вода, птицы и рыбы. Только мертвые и земля неподвижны…

Часто ехали и ночами, когда спадала жара. Звезды покачивались над головой Вамбери и подмигивали ему с высоты. Начинался самый трудный участок сыпучих песков. Он назывался «Адам кырнылган», что означает: «погиб человек». Прежде чем войти в эти страшные пески, устроили гадание на камнях и палках. Вамбери поймал себя на том, что следит за гаданием с не меньшим трепетом и любопытством, чем его спутники, хотя вовсе не был суеверен.

«Я стал настоящим дервишем», — подумал он и засмеялся.

Эти пески запомнились ему до конца жизни. С каждым днем таяли запасы воды. От зноя ломило голову. Вамбери с ужасом заметил, что язык его начал пухнуть во рту и чернеть. С юга летело огромное серое облако. Завидев его, верблюды с ревом стали ложиться на землю, вытягивая шеи и пряча головы в песок. Это был страшный теббад — песчаная буря. Она пронеслась над караваном, засыпав его слоем песка в два пальца. Каждая песчинка жгла, точно искра. Если бы теббад налетел несколькими часами раньше, все погибли бы от жажды. Но впереди уже вырисовывалась коричневая складка горного хребта Халат, а за ним начинались поля и сады Бухарского оазиса.

С трепетом входил Вамбери в городские ворота. Цель его путешествия достигнута. Но главные опасности были еще впереди.

На бухарских базарах шумела толпа. Здесь можно было встретить купцов из Индии и Китая. Вамбери смотрел во все глаза.

По углам главного базара высились купола. Каждый из них имел свое название, и место под ним было отведено для торговли определенным товаром. Под куполом Сарафон сидели в каменных нишах менялы. Под сводами Заргарона стучали молоточками и зазывали покупателей золотых дел мастера. А в центре базара толпилось так много людей, что нельзя было протолкнуться.