— Елену.
— Меня? — я перепросила зачем-то.
— На выход, — он отступил, давая мне возможность свободно выйти.
Маша спрыгнула со стола.
— Я не понимаю. Зачем она им нужна? Мам? Да что происходит? Ты что опять выдала? — спросила у меня зло.
— Я не знаю, — ответила я.
— Мам?! — Маша воскликнула возмущенно. — Почему ее позвал Котов?
— Я не знаю, — повторила мама, а я поспешила уйти.
Складывалось впечатление, что я впервые сегодня узнала собственную семью. Бизнес отца строился на махинациях. Мама смотрела на его действия сквозь пальцы. А с сестрой-близнецом у нас не было ничего общего, кроме внешности.
Я вышла в коридор, а за мной следовал мужчина. Каждый шаг ощущался как камень, который я тащу за собой.
Пока мы шли по коридору, мне вспоминались разговоры о том, как сложно понять человека, пока ты не столкнешься с последствиями его поступков. Я слишком долго верила в идеальную картинку нашей жизни.
Мы остановились у двери кабинета. Мужчина открыл ее и жестом указал войти.
— Зайди, — произнес Котов холодно, заметив меня.
Я на секунду замерла и решилась сделать шаг.
Папа, как и прежде, сидел за столом, только его внешний вид стал еще более пугающим. Его не били. Я не видела ни синяков, ни кровоподтеков. Он словно постарел лет на десять. Ссутулился, сжался, смотрел без прежней уверенности. На его фоне Котов смотрелся властителем мира. Он выглядел угрожающе в черной форме, подчеркивающей его жилистое тело. Детали — от карманов до шнурков на ботинках — создавали впечатление строгости и дисциплины.
Хоть лицо мужчины было открыто, в нем не было ни намека на доброжелательность. Глаза холодные и проницательные смотрели с уверенностью и расчетом — знали все о людях вокруг. Котов не скрывал эмоций, неприязнью он щедро одаривал всех, включая меня.
— А вот и Лена.
Я в очередной раз убедилась, что он прекрасно нас различал.
Он не всматривался, как делали многие, даже те, кто был знаком с нами много лет, не гадал — просто знал.
— Зачем она тебе? — папа спросил обреченно.
— Затем, — Котов присел на край письменного стола, — что остаток своих активов ты перепишешь на нее.
— Что? — отец дернулся, взглянул на меня так, словно это я попросила отдать все, что он имел. Словно это была моя инициатива!
— А то. Завтра начнут готовить документы.
— Зачем? Я не понимаю. Ты хочешь утопить меня. Но зачем вмешивать в месть мою дочь?
— Ну, месть такое блюдо, которое подают не только холодным, — усмехнулся он. — Я решил, что твоя дочь станет моей законной супругой.
— Что? — просипела я, но меня не услышали. Мой голос смешался с голосом отца.
— Нет! — выкрикнул он. — Зачем тебе это? Я не стану этого делать! — он ударил ладонями по столу и затряс головой. — Я не стану передавать фирму дочери. Да мне и не позволят. Нет. Я не единственный владелец.
— М-м-м, — протянул Котов, безотчетно передвигая канцелярские принадлежности по столешнице. — Ты за что больше переживаешь, Борь, что тебе не позволят распорядиться твоей собственностью или что она достанется дочери?
— Я переживаю за то, что ты делаешь! —голос отца дрожал от гнева и отчаяния. — Ты хочешь втянуть мою дочь!
Котов наслаждался этим моментом. Он не спеша перебирал пальцами по карандашам на столе, словно выбирая, с чем именно ему поработать, игнорируя пылающий взгляд отца.
— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — произнес он с издевательской усмешкой. — В отличие от тебя, я знаю, что будет, если Лена не получит активы. Этот бизнес не просто твоя гордость — это твои проблемы. А я предлагаю решение.
Мой отец сжал кулаки, его лицо побледнело.
— Решение? Нет, Котов! Это не решение! Это ловушка! Ты играешь мной, как с пешкой. Но я не позволю играть с Леной.
— И что ты собираешься сделать? — с иронией произнес Котов. — Она ведь уже в игре, судя по всему. Папина дочка, вполне законная жертва. Моя жертва.
Я почувствовала, как страх крепко сжимал сердце. Котов поставил меня на доску, как будто я была одной из его фигурок в шахматной партии.
— Я не позволю тебе использовать ее!
— Ты сам мне её подсунул, Борис! — усмехнулся Котов, опираясь на край стола. — Твой бизнес в руках тех, кто не знает, что такое верность. У тебя нет выбора. А Лена... ну, она станет твоим залогом.
— Я не стану ничьей заложницей! — выкрикнула я, стараясь произвести впечатление, хотя внутри всё тряслось от страха.
Котов повернулся ко мне, его холодный взгляд на мгновение стал… другим, но тут же вернулся назад к безразличной маске.