— По стечению обстоятельств мне нужна жена, — он повернулся к отцу. — Ты и сам прекрасно знаешь, что у любого из нас наступает период, когда ты должен выглядеть представительно, стабильно, правильно. Именно поэтому в твоей жизни появилась Мира, а в моей появится твоя дочь.
В комнате повисла напряженная тишина. Котов наслаждался ситуацией. Его уверенность граничила с самодовольством, и он как будто знал, что выиграл эту партию, даже не дождавшись следующего хода.
— Ты играешь не с теми людьми, Сергей, — голос отца прозвучал громче, чем раньше. — Я не дам тебе повода использовать Лену.
— Ты думаешь, я заставлю её участвовать в чем-то, что ей не нужно? — мужчина усмехнулся. — Нет, все будет иначе. Я не стану подставлять собственную жену. Мы вместе будем трудиться над общим благом. Возможно, если она захочет, то даст вам ресурсы к существованию. И я не понимаю твоего отказа. Мое стает моим, твое станет нашим.
— Мне не позволят, — отец продолжал упрямиться.
— А ты наивен, Борис. В этом мире всё связано, и ты очень хорошо знаешь, что без определенных жертв ты не сможешь обеспечить безопасность своей семье. Долги растут. Партнеры начинают подозревать. Она, — он указал на меня, — твой самый ценный актив. Ты же сам говорил об этом. Как ценны дети. У меня есть сомнения насчет твоей второй дочери. На твоем месте я бы не стал беречь то, что уже и так… — неопределенный жест рукой заставил отца нахмуриться. — Не имеет ценности, — закончил предложение.
— Я найду выход, — ответил папа.
— Лена, — произнес Котов, оборачиваясь ко мне с холодной улыбкой на губах, — тебе придется делать выбор. Быть частью успешной команды или же остаться на обочине и наблюдать, как твоя семья теряет все.
— Я не стану пешкой в твоей игре! — заявила я.
— Иногда пешки становятся королевами.
Глава 7. Лена
Котов с “друзьями” ушел из нашего дома с рассветом. “Пока еще из нашего”, — подсказывал внутренний голос. В делах семьи я понимала не так много, как хотелось бы сейчас. И, честно говоря, я бы с удовольствием вернулась к тому моменту жизни, когда Котова в ней не существовало.
После недолгого присутствия в кабинете отца мне позволили вернуться в спальню. Именно позволили. Тоном хозяина Котов вежливо попросил подняться и отдохнуть.
Отдохнуть не вышло.
Маша ждала, встав в дверном проеме своей спальни.
— Зачем тебя позвали? — спросила, стоило мне с ней поравняться.
— Вернитесь в комнату, — приказал мужчина в форме, что не оставлял свой пост все это время. Меня он не одернул.
— Да я в комнате! Комнате! Вот, — она поджала пальчики на ногах. — Мне что, нельзя поговорить с собственной сестрой? Так зачем тебя звали? — повторила вопрос.
— Потом, — ответила я, не представляя, как смогу сейчас пересказать все, что услышала. Да и желания Котова взять меня в жены продолжало казаться абсурдным. Очередной насмешкой, чтобы вновь подразнить отца.
Машу мои слова не устроили.
— Мам, она что-то скрывает.
— Значит, так нужно, — ответила мама.
Сегодня можно было назвать днем сюрпризов. Впервые за долгое время мама приняла мою сторону.
— Почему она идет в свою комнату? — полетел следующий возмущенный вопрос.
Я не дожидалась ответа, зашла в спальню и плотно закрыла за собой дверь, провернув ключ в замочной скважине, глупо надеясь, что это могло спасти от мужчины, который сидел в кабинете отца, но чувствовал в нем себя хозяином.
Я старательно отгоняла мысли о словах Котова, боясь, что просто сойду с ума. Выходило плохо. Руки и ноги все еще подрагивали, сердце замирало с каждым новым звуком, и я боялась, что мужчина мог прийти сюда.
Но больше я боялась встречи и разговора с семьей. Отчего-то я испытывала чувство вины. Будто это я виновата, что отец не смог удержать бизнес в руках, или это я обманула партнера в прошлом и теперь приходилось расплачиваться всем. Или… это я отдала врагу собственного ребенка. Взрослого, но все же ребенка.
После ухода Котова в доме воцарилась еще более пугающая атмосфера, чем в тот момент, когда вооруженные мужчины ворвались в холл. Была абсолютная тишина. Я не слышала шагов мамы или сестры. Казалось, я была одна.
Голова невыносимо болела, и мысли путались, накатывая одна на другую, как волны на берег. Каждый удар крови в висок заставлял меня вспоминать момент за моментом, превращая всю свою жизнь в драматичное кино, а только теперь узнала сценарий.
В ушах стоял гул. Я подошла к письменному столу, заваленному учебниками, заметила, что один из них упал на пол. Невыносимо натянутая нить, которая связывала меня с прежней жизнью, трещала от постоянного напряжения. Я опустилась на пол и, прижав ноги к груди, смотрела прямо перед собой.