— Конечно, милая, — пропела мама.
— Как и полагается для людей нашей статуса, — добавила, отставляя чашку и беря сумочку. — Я опаздываю.
Мамина улыбка погасла, и я не стала дожидаться дальнейшего развития разговора. Сбежала.
Впервые в жизни я не старалась на экзамене. Взяла билет и, не глядя на вопросы, отправилась к столу преподавателя.
— У вас какие-то вопросы? — поинтересовался профессор.
— Нет, я готова отвечать.
— Так сразу? У вас есть время подготовиться.
— Спасибо, но я готова ответить сразу.
— Пожалуйста, — он указал морщинистой ладонью на стул.
Спустя пять минут я вышла из аудитории, держа в руках зачетную книжку с первой в ней тройкой. И совершенно не чувствовала угрызений совести или тревоги. Мне было плевать. Как оказалось, все твои труды и старания могут обесцениться за несколько минут.
Университет напоминал муравейник: студенты шептались, кто-то нервно перелистывал конспекты, надеясь наверстать, другие внимательно глядели на часы. Я шла по коридору, не обращая внимания на суету. В голове крутились мысли лишь о том, как меня продали, как мама пыталась подтолкнуть к безумию.
Экзамен был поводом оторваться от мыслей, но даже он не смог отогнать их. Тройка в зачетной книжке, как и всё остальное в последнее время, казалась неважной. Я вложила в учебу время и усилия, но итог не стоил всего потраченного, как и вся жизнь, которую я наращивала кирпичик за кирпичиком — она могла рухнуть в любой момент. По желанию Котова.
И как бы ни хотелось избежать контактов с семьей, я знала, что снова столкнусь с мамой. С сестрой. С отцом.
Не успела я вернуться домой, мама ждала у двери, вооруженная вопросами и предвкушением.
— Лена! Как ты? — её голос звучал радостно, а глаза искрились надеждой.
— Как обычно, — отозвалась я, направляясь на кухню. Желудок требовал поесть.
Внутри вскипало отчаяние — как же можно без конца прятаться от реальности, от будущего, которое они для меня придумали? Я бы всё отдала, чтобы вернуться в момент, когда новая реальность не называлась жизнью.
— Ты ведь не забыла о встрече с Сергеем? — спросила мама, следуя за мной.
Я обернулась, чтобы встретиться с её настойчивым взглядом.
— Нет, не забыла, — ответила, стараясь звучать максимально нейтрально, хотя внутри всё бурлило. — До нее еще три дня.
— Это очень важно. Мы должны сегодня же начать планировать.
— Я не хочу ничего планировать, — проговорила я, пытаясь подавить нарастающее раздражение. — Я чувствую себя куклой! И ты не хотела поинтересоваться моей учебой?
— Лена… — мама вдруг сбилась с ритма, её голос стал более мягким. — Ты не понимаешь, как сложно нам сейчас.
— Знаю, — резко ответила я. — Поэтому проще отдать меня Котову и забыть.
Мама изменилась в лице, а я поймала себя на мысли, что какие бы мрачные перспективы мне ни рисовали, её страх в глазах казался настоящим.
— Мы все делаем ради семьи.
— Ради семьи? — повторила я с сарказмом. — Ради чьей семьи? Я не ваша семья?
— Лена, я не прошу тебя сейчас принимать решения. Но подумай. Мы все должны чем-то жертвовать.
— Вы уже приняли решение. Над чем мне думать? Я не вижу в этом смысла. Вчера отец при мне дал согласие на брак. При мне, мам. Вон там, — я махнула рукой, указывая направление. — В кабинете.
Не дойдя до кухни, я свернула к лестнице. Мне нужно было избежать бесполезного трепа.
Я поднялась по лестнице, чувствуя, как в груди пульсирует горькое раздражение. Мама продолжала что-то говорить, но я не слушала. Все слова растворялись в воздухе, не оставляя следа. В душе бушевала буря, и единственное, что могло немного успокоить волнение, — это танцы.
Открыв дверь в свою комнату, я вздохнула и быстро собрала вещи для тренировки: легкие кроссовки, удобные лосины и спортивный топ. Взгляд упал на зеркало — я не узнавала своё отражение, эти глубокие тени под глазами говорили о недостатке сна и о стрессе.
Поставив плейер на зарядку, я выбрала энергичную композицию, что обожала.
— Лена! — послышался голос мамы. Я стиснула челюсти, продолжая заниматься сбором вещей. Никакие уговоры не могли меня остановить — танцы были моим единственным способом уйти от существующей реальности, опустошения и давления со стороны близких.
— Да, мама! — крикнула я сквозь закрытую дверь и, потянувшись за сумкой, вышла из комнаты. Тренировка — это единственное время, когда я могу почувствовать себя свободной, когда могу выразить себя безо всяких ограничений.