Спустившись по лестнице, я услышала, как мама снова начала говорить о планах на свадьбу, о Котове и о том, как важно всё это для нашей семьи. Я выдохнула и шагнула.
— Мне правда нужно идти, — произнесла я, избегая ее взгляда.
— Лена, подожди, — снова позвала она, но я направилась к двери, желая выбраться на свежий воздух.
С каждой секундой, проведенной вне дома, ощущение свободы усиливалось. Я вышла на улицу и почувствовала ветерок на лице.
В студии я наконец-то смогу забыть обо всем. Танцы всегда были моим убежищем — единственным местом, где я могла быть собой, и, возможно, именно там я смогу понять, что делать дальше.
Следующие два часа прошли для меня в вихре движений и ритмов. Я погрузилась в музыку, позволяя унести себя прочь от всех забот и обязанностей. Каждое движение было наполнено чувством свободы, которое так отчаянно мне нужно. Тяжелые мысли развевались вместе с моими волосами, и оставалась только я здесь и сейчас.
Тренировка была интенсивной, я отдавала всю себя, оттачивая каждое движение, словно пыталась разорвать невидимые веревки, которые связывали с новой реальностью. Я танцевала, пока тело не начало звать на отдых, и, наконец, замерла и перевела дыхание, поднимая голову к потолку. Вдыхая свежий воздух сквозь открытые окна студии, чувствовала, как напряжение постепенно покидает голову и тело.
Занятия закончились, и я вышла из зала с чувством облегчения. В рюкзаке зазвонил телефон, на экране высветилось «Мама». Я колебалась лишь мгновение, но быстро отключила звук. Не сейчас. Не хотелось снова слышать о свадьбе или планах, которые совершенно меня не интересовали.
Заказав любимый латте и круассан в ближайшем кафе, села у окна, наблюдая за прохожими. Люди двигались, спешили куда-то, живя своей жизнью. Надеюсь, им повезло больше — их не предавали близкие.
Я неторопливо пила кофе, а перед глазами раз за разом возникал образ Сергея, его взгляд, то, как он двигался. Он излучал уверенность, силу. Всем своим видом говорил, что с ним шутить нельзя.
Что ждало меня с ним в будущем?..
Мама, естественно, описывала рай на земле. Да, я была наивна, но не дура. Котов не станет мягче, добрее или совестливее. Он не изменится. И это надо принять. Не рассчитывать на чудо. Мне нужно учиться жить рядом с ним. И, возможно, пора было поговорить с Сергеем. Ведь именно так поступают взрослые люди — они разговаривают.
Телефон вновь завибрировал. В этот раз номер оказался незнаком, но я знала, кто мне звонил.
— Алло, — приняла вызов.
— Ты уже должна была выйти из студии. Где ты?
Я не ошиблась.
— В кафе на углу.
— Сейчас подъеду.
— Хорошо.
Я вернула телефон на стол, понимая, что не дышала во время разговора. Каждая клеточка тела находилась в состоянии ожидания, напряжения, непрекращающегося трепета. Волнение накатывало волнами, и я ощущала, как сердце забилось быстрее, резче, упорно стуча в унисон с мыслями о Сергее. Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, что сейчас должна была встретиться с ним. Мысли сновали по кругу, не давая покоя: «Что я скажу? Как он воспримет мои слова? Поймет ли он меня?»
Я покачала головой, стараясь прогнать тревогу. Взглянула в окно — солнце светило ярко, а люди продолжали спешить по своим делам, не подозревая о той буре, что бушевала внутри.
Мне одновременно хотелось избежать встречи и показать, что я уже достаточно взрослая. Я умею вести диалог и прекрасно понимаю, чего хочу. Если мои желания не столь амбициозны, как сестры, это не значило, что у меня их не было.
Автомобиль Котова я заметила, как только он свернул и остановился на светофоре. Цвет сменился на зеленый.
— Фу-у-у, — я медленно выдохнула, сжав подрагивающие пальцы.
Еще несколько секунд — и мужчина вышел из авто, одергивая манжеты темной рубашки. Он осмотрелся, поднялся взгляд на вывеску заведения и только тогда вошел внутрь. Мне пришлось привстать, чтобы Котов заметил меня.
— Как тренировка? — спросил он, на ходу делая заказ и занимая место напротив меня.
— Хорошо. Спасибо. Как вы узнали, что?..
— Позвонил твоей матери.
— Ну да, — теперь стало ясно о причине ее звонка.
— У меня сегодня не так много времени, — предупредил сразу.
— Понимаю.
Почему-то при свете дня Котов не казался таким пугающим.
— Я удивлен твоей реакции, — признался он, отклоняясь и позволяя поставить перед собой кофе и круассан с ветчиной.
— Думали, что я буду биться в истерике?
— Нет. Но ждал чего-то другого.
— Я умею удивлять, — произнесла я, чувствую, как по щекам поднимается румянец. Зачем я это сказала?
Он отвлекся от еды.