— Что значит зачем? — прошептала мама и лживо рассмеялась. — Мы семья.
— А у меня был выбор? — фыркнула Маша, сползая в кресле и возвращаясь к экрану телефона. — А разве в таких местах не угощают шампанским? — спросила у консультантов. — Моя мать собирается у вас купить как минимум две позиции за баснословные деньги.
— Да-да, конечно. Сейчас принесем.
— И мне, — попросила я, вызывая удивление родных. — Пожалуйста.
— Решила стать нормальной? — спросила Маша.
— Нет. Просто не вывезу все это на трезвую голову.
***
Из салона мы вышли с покупками.
— Улыбнись, — попросила мама, дожидаясь, когда нам помогут загрузить пакеты в машину. — Ты же невеста.
— Даже для меня это слишком, — фыркнула Маша, закатывая глаза. — Если я больше не нужна для роли счастливой сестры невесты, то пойду, хорошо?
— Как раз подбери себе что-то для росписи.
— Обязательно.
— А что ты так на меня смотришь? — поинтересовалась у меня мама, жестом показывая садиться в автомобиль.
— Ты продолжаешь делать вид, что я действительно счастливая невеста, когда никого нет, — ужаснулась я. — Тебе самой не противно?
— Нет, милая. Со временем ты поймешь меня. Можно сойти с ума, если не принимать действительность. Поехали. Я устала и голодна. Или зайдем перекусить?
— Нет, — я отказалась. — Я хочу домой.
— Ты права. Столько еще всего нужно организовать. Не представляю, как я смогу найти хорошего визажиста за два дня.
Я смотрела в окно машины, наблюдая, как мелькают знакомые улицы. Мысли о предстоящей свадьбе воссоздавали в голове картинки, полные смеха и веселья. Они должны были приятно щекотать в животе, а не оседать камнем. Мама продолжала старательно играть, рассказывая о том, что будет уже на торжественной части через две недели после регистрации. Отец же продолжал игнорировать мое существование. И меня это злило. Взрослый, самодостаточный человек не мог признаться в лицо дочери, что не так он и хорош. Что совершил ошибку. Что просит прощения. Вместо этого он предпочитал прятаться в кабинете.
— Знаешь, я ведь распланировала ваши свадьбы еще десять лет назад. И, честно говоря, думала, что вот такой серьезный подход будет у Маши, а не у тебя. От тебя я ждала простого паренька. Кучерявенького, худенького, скромного. Боря был бы против, а я бы уговаривала его, что счастье дочери важнее любых денег. А Маша выбрала бы похожего на Котова. В ней есть стержень, четкие позиции. Ей подходит брак с подобным мужчиной. У них были бы все оговорено.
— Ты понимаешь, что сейчас говоришь? — спросила, перебивая маму.
— Рассуждаю, милая.
— М-м-м, — протянула я, скрывая за ухмылкой подступающие слезы. — Ты действительно не понимаешь, что унижаешь меня?
В этот момент мы въехали на территорию дома. Мама припарковала автомобиль, заглушила двигатель, повернулась ко мне.
— Лен, только ты решаешь, что тебя может унизить. Понимаешь?
— Понимаю, — соглашаюсь я. — Я действительно понимаю, что, возможно, с Котовым мне будет легче, чем с вами. Он не выворачивает понятия. Говорит прямо. А у тебя нет сил признать, что ты продала дочь. Видимо, подруги не поймут.
— Лена! — мама выдохнула возмущенно.
— Просто замолчи. Я не хочу разочаровываться еще больше.
Мама замерла, её лицо покрылось тенью недоумения.
— Ты думаешь, что я тебя продаю? Это не так, — произнесла она с некоторым отпором.
— Продаешь! — воскликнула я, отводя взгляд. — И демонстрируешь, как трофей, своим подругам. Вспомни мои выступления на праздниках.
Мама вздохнула, и в её глазах появилось легкое сожаление.
— Я не хотела, чтобы ты так себя чувствовала, — произнесла она тихо. — Но нам…
— …Но нам нужно держать марку. Я помню, мам, — произнесла я безлико. — Я все сделаю. Не переживай.
Зачем я это сказала? Я устала. Смысл доказывать собственную правоту? Мама не признала бы ошибки. Ей было удобнее сделать дурой меня. Выставить так, что я не понимаю взрослую жизнь. Что я избалованная, никчемная дочь.
Я вышла из машины, игнорируя мамины просьбы остаться и поговорить. В этот момент на территорию въехал спортивный автомобиль, за рулем которого был мой личный дьявол.
— Как экзамен? — спросил Котов, будто его действительно интересовало это.
— Нормально, — ответила я. — Отец, скорее всего, в кабинете, — добавила, скрываясь в доме.
Глава 10. Лена
Меня не отпускало ощущение, что последние дни я все время находилась под чьим-то незримым наблюдением. Под давлением. Я не помнила, когда совершенно искренне улыбалась или чувствовала легкость. Не помнила, когда меня посещал голод или другое чувство. Я засыпала с тяжелым чувством и с ним же просыпалась. Существовала.